❓ Что ещё нового в Климатической доктрине России относительно прошлых стратегических документов, кроме закрепления курса на net zero и других аспектов, описанных @esgworld? Что сулит, например, тезис о "приоритете национальных интересов" в климатическом контексте?

Продолжаем осмыслять новый верхнеуровневый документ национальной климатической политики и сегодня публикуем колонку директора департамента экспедиций и туризма РГО Натальи Беляковой из свежего бюллетеня ЦСП "Платформа":

"На прошлой неделе Владимир Путин подписал Климатическую доктрину стран с ориентиром на достижение углеродной нейтральности к 2060 году. В документе нет разделения отраслей на 'зеленые' и 'коричневые' – базовые секторы российской экономики избавлены от комплекса вины.

Новая климатическая доктрина – официальное высказывание на тему, которая с началом СВО будто бы подморозилась на неопределенный срок (с оговоркой о чувствительности к ESG-обязательствам азиатских бирж).

Хотя из государственной риторики повестка не уходила. Тезисы об 'экологии вне политики' и 'углеродно-нейтральной России-2060' остались вечнозелёной частью повестки в прямом и переносном смысле. Регионы активно брали на себя обязательства по движению к углеродной нейтральности – пальму первенства выхватывала у Сахалина Якутия [правда, дальше громких заявлений дело не пошло. - здесь и далее прим. @esgworld].

У России есть основания для собственной стратегии и поиска национальной версии ESG. Эксперименты с карбоновыми полигонами продолжаются – методики расчета гарантированного объёма поглощения CO₂ обрастают необходимой эмпирикой.

Лесные ресурсы делают страну заметным игроком на глобальном рынке торговли углеродными единицами. Запуск механизма зелёной таксономии – приглашение бизнеса к устойчивому развитию с экономическими аргументами.

Для этих и других точечных решений утверждённая в документе позиция особенно актуальна сейчас. И не только потому, что первую и вторую доктрину разделяет более 20 лет [видимо, речь об утверждённой в 2002 году Экологической доктрине России], в которые случилась конвергенция Парижского соглашения в национальные политики.

'Новая турбулентность' и санкционная экономическая политика заставили поторопиться с позицией: что понимает под устойчивым развитием Россия?

Во-первых, обозначенный в доктрине 'приоритет национальных интересов' естественным образом вывел из фокуса угольную и нефтяную промышленность. Показательно, что 'восстановление репутации' сырьевых активов происходит во всех имеющих их странах.

Во-вторых, акцент на социальный аспект климатических изменений.

В-третьих, арктической вектор. Факт низкой плотности заселения арктических регионов (менее 2 млн человек) не снижает риск социальных, промышленных и биосистемных коллапсов странового и планетарного масштаба в случае деконсервации вечной мерзлоты.

Страна с максимальной протяженностью арктических границ в мире (22 тыс. км) имеет 18% территории за полярным кругом, которая обеспечивает 11% ВНП страны, по-прежнему де-факто плотно включена в мировые цепочки поставок.

Таким образом, стратегия стала документом, оставляющим Россию в глобальной повестке. Другое дело – вопрос, насколько Россия и мир в целом сейчас готовы к стратегиям до 2060 года при текущем глобальном уровне неопределённости"

Также рекомендуем ознакомиться с колонкой Алексея Фирсова на тему Серной программы "Норникеля" и "эпохи больших социальных инвестиций" - это интересно. Вот здесь 👈

#Экспертиза