Репост из: Россия в глобальной политике
Оценки бурного 1 июня, если не гнаться за скоропалительной эмоцией, заведомо поверхностны. Вопросов масса, все – неприятные, хотелось бы верить, что в закрытом режиме их задают тем, кому положено. И те, кому положено, дают какие-то ответы.
Чего ожидать в политическом плане? Парадоксальным образом события первого дня лета подтверждают российскую позицию о невозможности перемирия до достижения хотя бы базовой договорённости. Военная сила – важнейший переговорный инструмент, и в противостоянии такого масштаба и остроты, как нынешнее, никто от него не откажется. Россия и не собиралась, о чём заявляла официально. Украина убедительно подтверждает этот тезис всеми последними действиями.
Политический процесс до сего дня шёл, несмотря на громкие возражения Украины и Европы, по российским лекалам – игнорирование любых ультимативных требований, размеренная подготовка к разговору, его неспешное начало без ограничения продолжительности. Такой алгоритм, в целом, устраивал и Вашингтон, Трампу главное, чтобы было впечатление движения, а не тупика. По крайней мере, пока.
Задача Киева – эту схему сломать, внести в процесс новую нелинейность и избавиться от предопределённости. В этом смысле прибытие российской делегации в Стамбул, несмотря на масштабные диверсионные акты, – ход верный, противник ждёт как раз неявки. Сейчас интересна американская реакция на диверсии, например, как интерпретировать соболезнование Рубио по поводу жертв крушения поезда. И что завтра напишет Трамп. Ну и, конечно, каков будет военно-технический ответ России. В том, что он будет, сомнения отсутствуют, но соразмерить его с многосоставной задачей (ответ не только Украине, но и остальным, и он не одинаков в зависимости от адресата) – отдельное умение.
Что касается стамбульской встречи номер два, уже известный меморандум Киева и предполагаемый меморандум Москвы не предполагают результата, кроме обмена заявлениям. Можно продолжить гуманитарную линию (военнопленные, дети, удерживаемые лица), что станет неплохим (хоть каким-то) итогом, но качественно не изменит происходящего.
Военные действия расширяются – и по территориальному охвату, и по характеру применяемых средств/тактик. У каждой из сторон есть свои преимущества, которые они будут использовать и впредь. Завершения вооружённого противостояния не ожидается.
Чего ожидать в политическом плане? Парадоксальным образом события первого дня лета подтверждают российскую позицию о невозможности перемирия до достижения хотя бы базовой договорённости. Военная сила – важнейший переговорный инструмент, и в противостоянии такого масштаба и остроты, как нынешнее, никто от него не откажется. Россия и не собиралась, о чём заявляла официально. Украина убедительно подтверждает этот тезис всеми последними действиями.
Политический процесс до сего дня шёл, несмотря на громкие возражения Украины и Европы, по российским лекалам – игнорирование любых ультимативных требований, размеренная подготовка к разговору, его неспешное начало без ограничения продолжительности. Такой алгоритм, в целом, устраивал и Вашингтон, Трампу главное, чтобы было впечатление движения, а не тупика. По крайней мере, пока.
Задача Киева – эту схему сломать, внести в процесс новую нелинейность и избавиться от предопределённости. В этом смысле прибытие российской делегации в Стамбул, несмотря на масштабные диверсионные акты, – ход верный, противник ждёт как раз неявки. Сейчас интересна американская реакция на диверсии, например, как интерпретировать соболезнование Рубио по поводу жертв крушения поезда. И что завтра напишет Трамп. Ну и, конечно, каков будет военно-технический ответ России. В том, что он будет, сомнения отсутствуют, но соразмерить его с многосоставной задачей (ответ не только Украине, но и остальным, и он не одинаков в зависимости от адресата) – отдельное умение.
Что касается стамбульской встречи номер два, уже известный меморандум Киева и предполагаемый меморандум Москвы не предполагают результата, кроме обмена заявлениям. Можно продолжить гуманитарную линию (военнопленные, дети, удерживаемые лица), что станет неплохим (хоть каким-то) итогом, но качественно не изменит происходящего.
Военные действия расширяются – и по территориальному охвату, и по характеру применяемых средств/тактик. У каждой из сторон есть свои преимущества, которые они будут использовать и впредь. Завершения вооружённого противостояния не ожидается.