Елена Панина: С чем президент Франции едет в Москву?
Срочный визит президента Франции в Москву и Киев, целью которого, по заявлению самого Эммануэля Макрона, является «деэскалация и поиск политических решений для выхода из кризиса», очень напоминает попытку прорыва на дипломатическом фронте. Когда, в самом деле, как не сейчас? И кто, как не Макрон? В Европе после ухода с поста канцлера Ангелы Меркель, кроме него, и не осталось политиков, способных говорить на одном уровне с президентом России.
Тем более что почва подготовлена. На уровне политсоветников лидеров Франции, Германии, России и Украины реанимация Нормандского формата уже состоялась: стороны, проговорив восемь часов в Париже в конце января, договорились диалог продолжать. И случиться это должно также на этой неделе – в Берлине. Правда, формат все еще уточняется. Логично предположить, что он станет ясен по итогам блицвизитов Макрона.
В пользу этой версии говорит и ряд других обстоятельств. Начать стоит с того, что такого рода дипломатические прорывы – яркая традиция французской дипломатии, причем дипломатии именно на высшем уровне. Не уходя во времена президентов Шарля де Голля и Жака Ширака, которые не раз ломали стереотипы и находили общий язык с Москвой – в том числе вопреки Вашингтону, – стоит вспомнить о примерах более свежих. Накануне визита Макрона в Москву и Киев в Париже многие вспоминали, как президент Николя Саркози в августе 2008 года успешно посредничал между Москвой и Тбилиси и добился замораживания военного конфликта, начавшегося после нападения грузинских войск на Южную Осетию.
В этой связи важна одна деталь. Франция тогда, как и сейчас, осуществляла полугодовое председательство в Европейском союзе, что, собственно, и дало возможность Саркози действовать не только от имени страны, но и от имени ЕС. Сейчас ситуация схожая: Макрон также действует как от имени Франции, так и от имени ЕС. При этом наглядно демонстрируя, что такое та самая стратегическая «европейская автономия», которую он провозгласил одной из важнейших целей своего председательства.
Этот проект, к слову, сильно нервирует многих политиков на востоке Европы. И это понятно: они обжились в «натоцентричной» Европе, прикованной к США, к ЕС относятся как к «дойной корове», а свою необходимость привыкли доказывать кризисами – то миграционными, то украинскими. Президент Макрон в своей речи 19 января в Страсбурге обозначил другие ориентиры, заговорив о «новом порядке безопасности и стабильности в Европе». Причем разговор о «европейской автономии» на самом деле только начинается. Обойти кризис, раздутый вокруг Украины, инициатор концепции, безусловно, не мог.
Но впереди – не менее увлекательные сюжеты. В Париже не забыли американо-англо-австралийский афронт с AUKUS, предательство ближайших союзников по НАТО задело даже больше срыва контракта по подводным лодкам. В этом увидели знак того, что приоритет и география военных альянсов меняются. В каком виде, где и за кого дальше будет воевать НАТО и станет ли оно «департаментом» AUKUS, непонятно. Но по большому счету Европа просто обречена на создание «нового порядка безопасности и стабильности». Если хочет, конечно, остаться самостоятельным игроком в геополитике.
При таком подходе интерес к диалогу с Москвой объективно просматривается...
Продолжение - в статье директора Института РУССТРАТ Елены Паниной
Срочный визит президента Франции в Москву и Киев, целью которого, по заявлению самого Эммануэля Макрона, является «деэскалация и поиск политических решений для выхода из кризиса», очень напоминает попытку прорыва на дипломатическом фронте. Когда, в самом деле, как не сейчас? И кто, как не Макрон? В Европе после ухода с поста канцлера Ангелы Меркель, кроме него, и не осталось политиков, способных говорить на одном уровне с президентом России.
Тем более что почва подготовлена. На уровне политсоветников лидеров Франции, Германии, России и Украины реанимация Нормандского формата уже состоялась: стороны, проговорив восемь часов в Париже в конце января, договорились диалог продолжать. И случиться это должно также на этой неделе – в Берлине. Правда, формат все еще уточняется. Логично предположить, что он станет ясен по итогам блицвизитов Макрона.
В пользу этой версии говорит и ряд других обстоятельств. Начать стоит с того, что такого рода дипломатические прорывы – яркая традиция французской дипломатии, причем дипломатии именно на высшем уровне. Не уходя во времена президентов Шарля де Голля и Жака Ширака, которые не раз ломали стереотипы и находили общий язык с Москвой – в том числе вопреки Вашингтону, – стоит вспомнить о примерах более свежих. Накануне визита Макрона в Москву и Киев в Париже многие вспоминали, как президент Николя Саркози в августе 2008 года успешно посредничал между Москвой и Тбилиси и добился замораживания военного конфликта, начавшегося после нападения грузинских войск на Южную Осетию.
В этой связи важна одна деталь. Франция тогда, как и сейчас, осуществляла полугодовое председательство в Европейском союзе, что, собственно, и дало возможность Саркози действовать не только от имени страны, но и от имени ЕС. Сейчас ситуация схожая: Макрон также действует как от имени Франции, так и от имени ЕС. При этом наглядно демонстрируя, что такое та самая стратегическая «европейская автономия», которую он провозгласил одной из важнейших целей своего председательства.
Этот проект, к слову, сильно нервирует многих политиков на востоке Европы. И это понятно: они обжились в «натоцентричной» Европе, прикованной к США, к ЕС относятся как к «дойной корове», а свою необходимость привыкли доказывать кризисами – то миграционными, то украинскими. Президент Макрон в своей речи 19 января в Страсбурге обозначил другие ориентиры, заговорив о «новом порядке безопасности и стабильности в Европе». Причем разговор о «европейской автономии» на самом деле только начинается. Обойти кризис, раздутый вокруг Украины, инициатор концепции, безусловно, не мог.
Но впереди – не менее увлекательные сюжеты. В Париже не забыли американо-англо-австралийский афронт с AUKUS, предательство ближайших союзников по НАТО задело даже больше срыва контракта по подводным лодкам. В этом увидели знак того, что приоритет и география военных альянсов меняются. В каком виде, где и за кого дальше будет воевать НАТО и станет ли оно «департаментом» AUKUS, непонятно. Но по большому счету Европа просто обречена на создание «нового порядка безопасности и стабильности». Если хочет, конечно, остаться самостоятельным игроком в геополитике.
При таком подходе интерес к диалогу с Москвой объективно просматривается...
Продолжение - в статье директора Института РУССТРАТ Елены Паниной