В России с начала года цены на жильё выросли больше, чем на 15%. Пять главных причин - удорожание долгостроев, сокращение количества строек, пандемия, льготная ипотека и падение процентных ставок по депозитам.
Пандемия лишь усилила проблему долгостроя, нарушив графики строительства и ударив по графику платежей. Любой долгострой тянет рост себестоимости проекта. Количество строек сократилось в результате ужесточения требований к компаниям. Льготная ипотека создала дополнительный спрос на жильё, особенно на вторичном рынке. Снижение процентных ставок по депозитам повысило мотивацию вложений в недвижимость.
Таким образом, совпали несколько инфляционных факторов, подтолкнув в верх цены на жильё. Это наглядный пример того, как несогласованная и нескоординированная работа ведомств, над которыми нет единого стратегического координатора, способна вызвать негативные социальные последствия.
Несомненно, нужны и льготная ипотека, и снижение процентов по депозитам, и решение проблем обманутых дольщиков с изгнанием из строительного бизнеса некомпетентных и жуликоватых застройщиков. Но как так вышло, что никто не предвидел побочных действий? Ответ прост: некому предвидеть.
Госплана нет, Минэкономики не знает о планах ЦБ, а ЦБ не учитывает нефинансовые процессы. Кто может учесть, что в период стагфляции Минстрой сократит число строек, ЦБ снизит ключевую ставку, Правительство включит процесс льготной ипотеки, грянет эпидемия, и всё это наложится друг на друга, вызвав рост цен на жильё?
Решая проблему использования инструментов планирования, нам неизбежно придётся подумать и о том, кто где и как будет собирать воедино планы ведомств, соотносить их с фазами конъюнктуры и просчитывать реакцию рынка на принимаемые решения. Пока такого института нет, как нет и единой базы данных. Нельзя допускать, чтобы правильные решения, принятые без учёта фактора времени, вели к негативным социальным последствиям.
Пандемия лишь усилила проблему долгостроя, нарушив графики строительства и ударив по графику платежей. Любой долгострой тянет рост себестоимости проекта. Количество строек сократилось в результате ужесточения требований к компаниям. Льготная ипотека создала дополнительный спрос на жильё, особенно на вторичном рынке. Снижение процентных ставок по депозитам повысило мотивацию вложений в недвижимость.
Таким образом, совпали несколько инфляционных факторов, подтолкнув в верх цены на жильё. Это наглядный пример того, как несогласованная и нескоординированная работа ведомств, над которыми нет единого стратегического координатора, способна вызвать негативные социальные последствия.
Несомненно, нужны и льготная ипотека, и снижение процентов по депозитам, и решение проблем обманутых дольщиков с изгнанием из строительного бизнеса некомпетентных и жуликоватых застройщиков. Но как так вышло, что никто не предвидел побочных действий? Ответ прост: некому предвидеть.
Госплана нет, Минэкономики не знает о планах ЦБ, а ЦБ не учитывает нефинансовые процессы. Кто может учесть, что в период стагфляции Минстрой сократит число строек, ЦБ снизит ключевую ставку, Правительство включит процесс льготной ипотеки, грянет эпидемия, и всё это наложится друг на друга, вызвав рост цен на жильё?
Решая проблему использования инструментов планирования, нам неизбежно придётся подумать и о том, кто где и как будет собирать воедино планы ведомств, соотносить их с фазами конъюнктуры и просчитывать реакцию рынка на принимаемые решения. Пока такого института нет, как нет и единой базы данных. Нельзя допускать, чтобы правильные решения, принятые без учёта фактора времени, вели к негативным социальным последствиям.