В годы Войны-Продолжения Карл Густав Эмиль Маннергейм (Carl Gustaf Emil Mannerheim) дважды, в 1941 и 1944 годах, направлял свой личный архив в Швецию племяннику Августину (Augustin). Последнюю отправку он сопровождал распоряжением о засекречивании архива сроком на 50 лет, с последующей передачей в Государственный архив Финляндии при условии сохранения независимости страны и отсутствия у власти большевиков. Архив был возвращён в Финляндию в октябре 1994 года и позволяет реконструировать контакты маршала в русскоязычной среде.
Маннергейм поддерживал переписку с руководителями РОВС, в рамках стратегии которого Финляндия, в частности Карельский перешеек, рассматривалась как база антибольшевистской деятельности и диверсионной подготовки. В 1933 году Евгений-Людвиг Карлович Миллер добивался аудиенции у Маннергейма, однако финские спецслужбы отнеслись к инициативе с осторожностью, опасаясь инфильтрации советской агентуры. Вместо Маннергейма на встречу был направлен подполковник Антеро Йоханнес Свенссон (Antero Johannes Svensson). На переговорах присутствовал генерал Николай Скоблин, впоследствии признанный агентом советских спецслужб вместе с супругой, певицей Надеждой Плевицкой. Его запрос о списке финских агентов в СССР был отклонён. Несмотря на содействие финской разведки в переправке антисоветчиков через границу, отношение к РОВС оставалось настороженным.
После начала Зимней войны Маннергейм через посредника сообщил белоэмигрантам: «Мы не имеем дела с той Россией, которую мы когда-то знали. Это не нормальное государство, которое уважает права других и собственные обязанности. Поэтому я не сражаюсь против красных русских, а против русских вообще. Мне не нужны услуги белых русских, и я не пущу сюда их армию». При этом он сохранял контакты с рядом бывших сослуживцев, в частности с генерал-майором Михаилом Милошевичем Георгиевичем, служившим под его командованием в Первой мировой войне. В 1941 году Георгиевич обратился к Маннергейму с просьбой о рекомендательном письме для вступления в вооружённые формирования Третьего Рейха. Барон удовлетворил просьбу, составив характеристику на немецком языке; впоследствии Георгиевич был принят в Русский Корпус в звании лейтенанта. Их переписка продолжалась на протяжении 1940-х годов; после войны он эмигрировал в Австралию.
Летом 1941 года Маннергейм получил письмо от Великого князя Владимира Кирилловича. Он был знаком с ним с детства: Владимир родился в августе 1917 года в Борго (Borgå). Князь выразил в письме благодарность за участие в борьбе против большевизма. В ответе маршал поблагодарил его за сочувствие финскому делу и отметил справедливый характер борьбы с коммунизмом, принесшим миру страдания. Карл Густав Маннергейм поддерживал личные связи с вдовствующей российской императрицей и датской принцессой Марией Софией Фёдоровной Дагмар (Marie Sophie Frederikke Dagmar), Великой княжной Ольгой Александровной Романовой; поддерживал фрейлину Анну Вырубову (Танееву).
Маннергейм поддерживал переписку с руководителями РОВС, в рамках стратегии которого Финляндия, в частности Карельский перешеек, рассматривалась как база антибольшевистской деятельности и диверсионной подготовки. В 1933 году Евгений-Людвиг Карлович Миллер добивался аудиенции у Маннергейма, однако финские спецслужбы отнеслись к инициативе с осторожностью, опасаясь инфильтрации советской агентуры. Вместо Маннергейма на встречу был направлен подполковник Антеро Йоханнес Свенссон (Antero Johannes Svensson). На переговорах присутствовал генерал Николай Скоблин, впоследствии признанный агентом советских спецслужб вместе с супругой, певицей Надеждой Плевицкой. Его запрос о списке финских агентов в СССР был отклонён. Несмотря на содействие финской разведки в переправке антисоветчиков через границу, отношение к РОВС оставалось настороженным.
После начала Зимней войны Маннергейм через посредника сообщил белоэмигрантам: «Мы не имеем дела с той Россией, которую мы когда-то знали. Это не нормальное государство, которое уважает права других и собственные обязанности. Поэтому я не сражаюсь против красных русских, а против русских вообще. Мне не нужны услуги белых русских, и я не пущу сюда их армию». При этом он сохранял контакты с рядом бывших сослуживцев, в частности с генерал-майором Михаилом Милошевичем Георгиевичем, служившим под его командованием в Первой мировой войне. В 1941 году Георгиевич обратился к Маннергейму с просьбой о рекомендательном письме для вступления в вооружённые формирования Третьего Рейха. Барон удовлетворил просьбу, составив характеристику на немецком языке; впоследствии Георгиевич был принят в Русский Корпус в звании лейтенанта. Их переписка продолжалась на протяжении 1940-х годов; после войны он эмигрировал в Австралию.
Летом 1941 года Маннергейм получил письмо от Великого князя Владимира Кирилловича. Он был знаком с ним с детства: Владимир родился в августе 1917 года в Борго (Borgå). Князь выразил в письме благодарность за участие в борьбе против большевизма. В ответе маршал поблагодарил его за сочувствие финскому делу и отметил справедливый характер борьбы с коммунизмом, принесшим миру страдания. Карл Густав Маннергейм поддерживал личные связи с вдовствующей российской императрицей и датской принцессой Марией Софией Фёдоровной Дагмар (Marie Sophie Frederikke Dagmar), Великой княжной Ольгой Александровной Романовой; поддерживал фрейлину Анну Вырубову (Танееву).