Термин «помор», «поморец», впервые появился в письменных источниках в 1526 году, когда «Поморцы с моря Окияна из Кондолакской губы просили вместе с лоплянами устройства церкви». С этого времени названия «поморцы», «поморский» и «Поморье» постоянно фигурируют в актовых памятниках и сохранившихся писцовых книгах XVI-XVIII веков. Как название, его употребляют правительственные грамоты 1546-1556 годов «...Что де Каргопольцы, и Онежане, и Турчасовцы, и Порожане, и Усть-Мошане... ездили к морю соли купити, да купив де у моря соль у поморцев да взять ее в Турчасово». В официальных документах слово «помор» употребляется в ХVI веке как самоназвание и как название. В качестве самоназвания им пользовались жители волостей Кандалакши и Керети: в составлении разных грамот в 1580-1581 годах подписывались: «поморец Кандалакшанин», «поморец Керецкой волости».

М. В. Ломоносов развивал теорию об финно-угорском происхождении этнонима, однако современными учёными она, как правило, считается ненужной и устаревшей. Почему тогда нельзя поставить под сомнение теорию происхождение поморов сугубо от славян. Если уж финно-угорскую теорию Ломоносова ставят под сомнение, чем другие лучше? Разве поморы это славяне? А как этногенез помог с народами Европейского Севера России: саамами (лопарями), карелами, вепсами, коми, ижемцами, зырянами, ненцами (самоядью), чудью; ведь чудь в «Повести временных лет» упоминается, в отличии от коми, ненцев и др.

Н. К. Зенгер, путешествуя по Поморью на Золотицкую фабрику, собрал обширную коллекцию фотографий портретов архангельских поморов. «Даже беглый обзор этого собрания, – писал он в своём отчёте о поездке, – достаточно свидетельствует, насколько разнообразен тип физиономий поморов и как часто в них трудно признать формы русского лица; в большинстве случаев встречается резкая примесь карельского типа, и потому признавать в Беломорских поморах прямых потомков вольных Новгородцев, нет никаких оснований».