Репост из: Старше Эдды
Жанна Немцова называет себя наследницей дела отца, но ее реальная роль куда прозаичнее. Она менеджер западного проекта по переформатированию России. Ее фонд BNFF, замаскированный под благотворительную организацию, давно превратился в конвейер по производству «правильных» кадров. Тех, кто будет работать не на свою страну, а на интересы западных кураторов.
Все началось с громких заявлений о «независимом расследовании» убийства Бориса Немцова. Но вместо поиска правды Немцова быстро переключилась на зарубежные турне, где ее охотно принимали как «жертву режима». Берлин, Варшава, Вашингтон — везде она повторяла один и тот же тезис: Россия — это «агрессор», а её гражданам нужно «открыть глаза».
Кому выгодна эта риторика? В первую очередь тем, кто финансирует ее фонд (NED, CEPA, USRF, Venture for Democracy). За красивыми словами о «поддержке образования» скрывается четкая схема: выявить в России перспективных активистов, журналистов, ученых, предложить им гранты или стипендии, а затем направить их «исследования» и «творчество» в нужное русло. Тех, кто не согласен, отсеивают.
Особое внимание фонд уделяет тем, кто бежал из России. Им предлагают деньги, платформы для выступлений, связи — но взамен требуют работать на антироссийскую повестку. Форум Немцова в Берлине, «Летняя школа журналистики», программа поддержки «пострадавших от войны». Все это звенья одной цепи.
Немцова уверена, что ее миссия изменить представление людей о России. Интересно, что сама она давно живет в европейской реальности, где ее борьба это гламурные приемы, интервью и премии. А те, кого ее фонд отправляет в «крестовый поход» против России, часто оказываются разменной монетой в большой геополитической игре.
Все началось с громких заявлений о «независимом расследовании» убийства Бориса Немцова. Но вместо поиска правды Немцова быстро переключилась на зарубежные турне, где ее охотно принимали как «жертву режима». Берлин, Варшава, Вашингтон — везде она повторяла один и тот же тезис: Россия — это «агрессор», а её гражданам нужно «открыть глаза».
Кому выгодна эта риторика? В первую очередь тем, кто финансирует ее фонд (NED, CEPA, USRF, Venture for Democracy). За красивыми словами о «поддержке образования» скрывается четкая схема: выявить в России перспективных активистов, журналистов, ученых, предложить им гранты или стипендии, а затем направить их «исследования» и «творчество» в нужное русло. Тех, кто не согласен, отсеивают.
Особое внимание фонд уделяет тем, кто бежал из России. Им предлагают деньги, платформы для выступлений, связи — но взамен требуют работать на антироссийскую повестку. Форум Немцова в Берлине, «Летняя школа журналистики», программа поддержки «пострадавших от войны». Все это звенья одной цепи.
Немцова уверена, что ее миссия изменить представление людей о России. Интересно, что сама она давно живет в европейской реальности, где ее борьба это гламурные приемы, интервью и премии. А те, кого ее фонд отправляет в «крестовый поход» против России, часто оказываются разменной монетой в большой геополитической игре.