🧠
Когда политологи умнее МарксаНесколько дней назад два политолога –
Виноградов и
Гращенков – почти одновременно заговорили о том, что в России растёт левый запрос, а экономика остаётся одной из самых правых в Европе. Диагноз верный. Вот только рецепт оказался странным: оба в итоге пришли к выводу, что реализовывать левую повестку могли бы… «Новые люди». Мы на это
ответили закономерным вопросом: если левый запрос действительно растёт, зачем изобретать велосипед, когда в стране уже больше тридцати лет существует КПРФ?
Гращенков
решил ответить. И надо признать, он действительно называет вещи своими именами: неравенство, отчуждение, власть капитала, платформенная эксплуатация, долги, коммерциализация жилья, образования и медицины. Прекрасно.
👀
Осталось только задать ещё один маленький вопрос: а почему всё это происходит?Марксизм отличается от социального либерализма именно тем, что не останавливается на перечислении бед. Он спрашивает: кому принадлежат средства производства? Кто присваивает результаты труда? Кто распоряжается капиталом? И почему человек, продающий свою рабочую силу, оказывается зависимым от владельца собственности?
Гращенков называет эти вопросы, но старательно обходит их политический вывод. Он предлагает заменить борьбу за изменение отношений собственности разговором об автономии личности, сообществах и профсоюзах. Но работник маркетплейса не перестаёт быть наёмным работником оттого, что вступил в сообщество. Арендатор не получает жильё оттого, что объединился с соседями. Можно сколько угодно менять лексику, но если экономическая власть остаётся у собственника, базовое отношение никуда не исчезает.
😫
Особенно забавно читать рассуждения о том, что КПРФ якобы предлагает лишь «защиту со стороны государства».Национализация для марксиста – не магическое превращение чиновника в доброго дядю. Вопрос в том, в чьих интересах используется общественная собственность и кто контролирует экономические решения. Именно поэтому разговор о государстве нельзя отрывать от его классового содержания.
😕
И уж совсем странно выглядит попытка противопоставить Ленину и КПРФ через формулу «Ленин был политиком разрыва, а КПРФ воспринимает государство как вечную ценность».Здесь Гращенков, сам того не желая, вскрывает реальную дилемму. Ленин действительно считал, что буржуазное государство должно быть сломано. Но он же понимал: чтобы сломать старую машину, нужно сначала овладеть государственной властью. А для этого – завоевать большинство, получить мандат доверия, стать силой, способной диктовать условия. КПРФ сегодня находится именно на этом этапе: она не управляет государством, а пытается пробиться к рычагам власти через выборы. И в этой ситуации говорить о «сломе» государства, находясь вне его, – значит просто отдавать инициативу тем, кто это государство контролирует сейчас. Поэтому критика КПРФ в «государственничестве» звучит как насмешка над тем, кто пытается занять позицию, прежде чем её менять. Ленин не для того писал «Государство и революцию», чтобы его цитатами оправдывали бездействие оппозиции. Он писал, чтобы брать власть. И КПРФ, как ни крути, – единственная сила, которая к этому хотя бы приближается.
✍️
Поэтому финальный тезис о том, что «новые левые» должны искать общество, способное контролировать государство, а КПРФ предлагает лишь сильное государство, звучит как насмешка.Контролировать государство – прекрасно. Но кто контролирует экономику? Если капитал продолжает контролировать экономику, а общество лишь периодически требует от государства быть добрее, перед нами не социализм. Перед нами капитализм с хорошим социальным менеджментом.
И вот здесь у политолога появляются «Новые люди». Гращенков пытается представить их чуть ли не естественным кандидатом на роль современной левой силы. Но партия прямо позиционирует себя как проект для предпринимателей и «молодых профессионалов». Нельзя объявить любую политику защиты личности «новой левой», а затем записать туда буржуазную партию только потому, что она использует левую лексику.
😎
Наш товарищ Карлов в своём ответе Илье Гращенкову правильно указал на главное: буржуазный политтехнолог, которому платят за продвижение «Новых людей», пытается приватизировать Маркса, хотя сам, судя по всему, знаком с ним лишь по пересказам из нейросети.Он путает демократически избранного социалиста Альенде с диктатором, а его рассуждения о «новых левых» – это набор штампов без попытки прочитать и осмыслить основные работы того же Ленина. Нельзя объявить любую политику защиты личности «новой левой», а затем записать туда буржуазную партию только потому, что она использует левую лексику.
🥱
Гращенков обвиняет КПРФ в том, что она якобы «повторяет» Маркса вместо того, чтобы развивать метод.Но развитие марксизма не означает отказ от его исходного вопроса. Марксистский метод позволяет увидеть, что за новой цифровой оболочкой по-прежнему находятся капитал, наёмный труд, присвоение прибавочной стоимости. Эксплуатация не становится менее эксплуатацией, если вместо заводского станка появляется смартфон.
Под видом обновления марксизма нам предлагают выбросить из него классовую борьбу, собственность и вопрос о власти капитала, а затем назвать получившуюся конструкцию новой левой идеей. Это уже не развитие марксизма, а его косметический ремонт под потребности конкретного буржуазного проекта.
🧐
Можно сколько угодно изобретать «новых левых».Но если они не отвечают на вопрос, кто владеет и кто распоряжается общественным богатством, то это не новая левая политика. Это очередная попытка сделать капитализм чуть менее неприятным.
Главная слабость рассуждений Гращенкова и Виноградова: они признают все симптомы кризиса капитализма, но предлагают лечить именно эти симптомы, а не причину. А Маркс как раз и был нужен для того, чтобы показать, что капитализм не нужно «спасать» – его нужно преодолевать. И если вы не готовы ставить этот вопрос, значит, вы не «новые левые», а просто социально-ответственные либералы.
