Почему нас тянет к недоступным или спасаемым?
Почему к недоступным?
Что прежде всего любому психологу приходит на ум:
— травма раннего отвержения родительскими фигурами;
— надежда на получение любви: постараться сделать все, чтобы из недоступной матери сделать тёплую и реагирующую;
— не самое очевидное: страх близости и подлинной встречи, в которой нужно быть собой — уязвимым, несовершенным, живым.
Недоступный или холодный партнёр создаёт дистанцию, которая отлично защищает от поглощения. И тогда мы можем фантазировать о нём, идеализировать, страдать — но при этом сохраняем контроль над своей жизнью, потому что реальной близости не происходит.
Так прекрасно можно избежать осознавания: «это я боюсь близости, не хочу переживать страх поглощения и отчасти сам выстраиваю дистанцию» или «я так боюсь, что ответственности за собственную жизнь: «Если он холоден, я не виновата, что мне плохо».
Спасаемый партнёр — это другая ловушка.
— нас приучали спасать кого-то из близких и мы не знаем иного способа быть рядом;
— спасая, мы чувствуем себя нужными, значимыми, сильными;
— мы приобретаем и пестуем иллюзию смысла, который не нужно больше искать;
— мы благополучно избегаем собственной пустоты и вообще взгляда внутрь, на самих себя, потому что нам есть чем заняться.
Но спасательство это ещё и отказ видеть в другом субъекта. Мы превращаем его в объект своей миссии, а себя — в функцию. Экзистенциально это означает: я не выбираю себя, я выбираю роль, и рано или поздно наступает истощение, обида, ощущение, что меня использовали.
Оба варианта — попытка избежать тревоги близости. Близость всегда рискованна: она требует отказа от контроля, принятия неопределённости, готовности быть раненным.
Очень хочется, но так непросто быть в отношениях человеком: живым, уязвимым, присутствующим. У нас сто один способ - как этого избегать. И это лишь два из них.
Проще выбрать того, с кем невозможно быть рядом (и ругать его за это) или того, кто нуждается в спасении, — чтобы не встречаться с собой (и опять же говорить: это из-за него!)
И тот и другой способ надёжно нас охраняет от необходимости посмотреть на самих себя и признать: «это мы не можем выдерживать…».
Но изменения всегда начинаются с этого простого признания: «это мы не можем».
С переживания потери: «и это очень грустно».
С желания: «но очень хотелось бы».
Ирина Млодик
Почему к недоступным?
Что прежде всего любому психологу приходит на ум:
— травма раннего отвержения родительскими фигурами;
— надежда на получение любви: постараться сделать все, чтобы из недоступной матери сделать тёплую и реагирующую;
— не самое очевидное: страх близости и подлинной встречи, в которой нужно быть собой — уязвимым, несовершенным, живым.
Недоступный или холодный партнёр создаёт дистанцию, которая отлично защищает от поглощения. И тогда мы можем фантазировать о нём, идеализировать, страдать — но при этом сохраняем контроль над своей жизнью, потому что реальной близости не происходит.
Так прекрасно можно избежать осознавания: «это я боюсь близости, не хочу переживать страх поглощения и отчасти сам выстраиваю дистанцию» или «я так боюсь, что ответственности за собственную жизнь: «Если он холоден, я не виновата, что мне плохо».
Спасаемый партнёр — это другая ловушка.
— нас приучали спасать кого-то из близких и мы не знаем иного способа быть рядом;
— спасая, мы чувствуем себя нужными, значимыми, сильными;
— мы приобретаем и пестуем иллюзию смысла, который не нужно больше искать;
— мы благополучно избегаем собственной пустоты и вообще взгляда внутрь, на самих себя, потому что нам есть чем заняться.
Но спасательство это ещё и отказ видеть в другом субъекта. Мы превращаем его в объект своей миссии, а себя — в функцию. Экзистенциально это означает: я не выбираю себя, я выбираю роль, и рано или поздно наступает истощение, обида, ощущение, что меня использовали.
Оба варианта — попытка избежать тревоги близости. Близость всегда рискованна: она требует отказа от контроля, принятия неопределённости, готовности быть раненным.
Очень хочется, но так непросто быть в отношениях человеком: живым, уязвимым, присутствующим. У нас сто один способ - как этого избегать. И это лишь два из них.
Проще выбрать того, с кем невозможно быть рядом (и ругать его за это) или того, кто нуждается в спасении, — чтобы не встречаться с собой (и опять же говорить: это из-за него!)
И тот и другой способ надёжно нас охраняет от необходимости посмотреть на самих себя и признать: «это мы не можем выдерживать…».
Но изменения всегда начинаются с этого простого признания: «это мы не можем».
С переживания потери: «и это очень грустно».
С желания: «но очень хотелось бы».
Ирина Млодик