Репост из: Гейдар Джемаль. Архив
#цитата
Однако уже в сталинскую эпоху — причем, с первых же ее шагов — проявилась и слабость российского имперского метода, который можно охарактеризовать как «римский метод наоборот».
Все знают, что исторический Рим ассоциируется с циничной, прагматичной и жестокой политической технологией властвования, заключающейся в стравливании друг с другом врагов Рима и в предотвращении возможного сближения между врагами и союзниками. Эта технология широко известна как «Divido et impero» — «Разделяй и властвуй».
До 1917 года России если не удавалось эффективно применять этот метод по отношению к своим противникам (скорее, наоборот, Санкт-Петербург обладал удивительной способностью мобилизовывать против себя коалиции!), то по крайней мере получалось не применять эту технологию против самой себя, т. е. составляющих ее внутренних элементов. Действительно, макротенденция в этнотерриториальной внутренней политике России в XIX в. — это создание крупных административных образований, имеющих характер автономных от центра политических брендов. Таковы Ташкентское генерал-губернаторство (российский Туркестан), Кавказское наместничество, Привислянский край (насчитывавший в своем составе тринадцать губерний!), Курляндия (нынешняя Балтия)... Тогдашняя самодержавная монархия не боялась, что создание крупных образований, население которых будет в какой-то степени представлять аналог политической нации — автономного и самодостаточного гражданского общества, стоящего над этнической дифференциацией, — поведет к развалу страны. Скорее, наоборот, именно такие большие региональные блоки в значительной степени решали проблему управляемости гигантских территорий в эпоху, когда инфраструктура находилась еще в зачаточном состоянии.
Это «золотое время» кончилось вместе с царизмом. Большевики, вынужденные принять тезис о праве нации на самоопределение, ощущали от этого права на самом деле глубокий дискомфорт и по опыту семнадцатого года считали, что национализм есть главная внутренняя угроза для пролетарской революции. Поэтому довольно рано — уже в двадцатые годы — они стали кроить и ломать более или менее крупные административные образования, по-маккиавеллиевски ссылаясь на это самое право и на необходимость «национального размежевания».
Так была разрушена Горская автономная республика, Закавказская республика, Бухарская ССР и т. д. Сталинский специалист по национальному размежеванию «востоковед» Брагинский кроил и резал «по живому» в Средней Азии, закладывая мины будущих национальных конфликтов, отрезая таджикоговорящие области в ведение «Узбекистана», включая в тот же «Узбекистан» часть казахского этноса — каракалпаков, — и т. д. (Упомянутый эксперт был, конечно, лишь одним из участников грандиозного процесса межэтнического земельного передела, который идет до сих пор!)
Очевидно, что технология, применение которой должно ослаблять врагов, становится самоубийственной, когда применяется к собственным территориям. Само по себе такое применение открывает, на самом деле, тайну нового административного менталитета, который начал складываться при Сталине, но окончательно расцвел только после 1993 г.
Из статьи: «Издержки имперского федерализма», 2006
Однако уже в сталинскую эпоху — причем, с первых же ее шагов — проявилась и слабость российского имперского метода, который можно охарактеризовать как «римский метод наоборот».
Все знают, что исторический Рим ассоциируется с циничной, прагматичной и жестокой политической технологией властвования, заключающейся в стравливании друг с другом врагов Рима и в предотвращении возможного сближения между врагами и союзниками. Эта технология широко известна как «Divido et impero» — «Разделяй и властвуй».
До 1917 года России если не удавалось эффективно применять этот метод по отношению к своим противникам (скорее, наоборот, Санкт-Петербург обладал удивительной способностью мобилизовывать против себя коалиции!), то по крайней мере получалось не применять эту технологию против самой себя, т. е. составляющих ее внутренних элементов. Действительно, макротенденция в этнотерриториальной внутренней политике России в XIX в. — это создание крупных административных образований, имеющих характер автономных от центра политических брендов. Таковы Ташкентское генерал-губернаторство (российский Туркестан), Кавказское наместничество, Привислянский край (насчитывавший в своем составе тринадцать губерний!), Курляндия (нынешняя Балтия)... Тогдашняя самодержавная монархия не боялась, что создание крупных образований, население которых будет в какой-то степени представлять аналог политической нации — автономного и самодостаточного гражданского общества, стоящего над этнической дифференциацией, — поведет к развалу страны. Скорее, наоборот, именно такие большие региональные блоки в значительной степени решали проблему управляемости гигантских территорий в эпоху, когда инфраструктура находилась еще в зачаточном состоянии.
Это «золотое время» кончилось вместе с царизмом. Большевики, вынужденные принять тезис о праве нации на самоопределение, ощущали от этого права на самом деле глубокий дискомфорт и по опыту семнадцатого года считали, что национализм есть главная внутренняя угроза для пролетарской революции. Поэтому довольно рано — уже в двадцатые годы — они стали кроить и ломать более или менее крупные административные образования, по-маккиавеллиевски ссылаясь на это самое право и на необходимость «национального размежевания».
Так была разрушена Горская автономная республика, Закавказская республика, Бухарская ССР и т. д. Сталинский специалист по национальному размежеванию «востоковед» Брагинский кроил и резал «по живому» в Средней Азии, закладывая мины будущих национальных конфликтов, отрезая таджикоговорящие области в ведение «Узбекистана», включая в тот же «Узбекистан» часть казахского этноса — каракалпаков, — и т. д. (Упомянутый эксперт был, конечно, лишь одним из участников грандиозного процесса межэтнического земельного передела, который идет до сих пор!)
Очевидно, что технология, применение которой должно ослаблять врагов, становится самоубийственной, когда применяется к собственным территориям. Само по себе такое применение открывает, на самом деле, тайну нового административного менталитета, который начал складываться при Сталине, но окончательно расцвел только после 1993 г.
Из статьи: «Издержки имперского федерализма», 2006