1/6
Современную психиатрию невозможно представить себе без нейролептиков, да-да, это те самые противные таблетки, которые обрубают связь с космосом и рвут даже самые устойчивые чакры, возвращая больного из такого приятного мира собственных переживаний в жестокую реальность. Многие больные или их не в меру ретивые родственники, наблюдая это, продолжают называть психиатрию карательной медициной, а врачей - бездушными садистами Упырьте мел, товарищи! В смысле, умерьте пыл. Вот до изобретения нейролептиков методы в психиатрии и вправду дали бы фору многим экзорцистам эпохи расцвета инквизиции. Лоботомия, про которую я уже писал и различного рода шоковые терапии, про которые ещё напишу, дополнялись лишь небольшим количеством психоактивных веществ, большинство из которых были крайне опасны. Многие из них вы прекрасно знаете, например морфин, кодеин, кокаин. Большинство отраслей медицины в начале сороковых годов прошлого века совершили революционный скачок после открытия антибиотиков, но психиатрию эти преобразования никак не затронули. Изменения в самом подходе к лечению психических болезней наступят только в пятидесятых с изобретением аминазина, а изобрели его благодаря... синьке.
Но это не та синька, о которой вы подумали, а краситель метилетовый синий, которым в конце XIX - начале XX века заинтересовался Пауль Эрлих. Его интерес к этому веществу был не психиатрический, а микробиологический. Эрлих заметил, что «синька» способна подкрашивать некоторых микробов, в том числе и опасных для человека. А что, если к молекуле метиленового синего прикрепить ядовитое вещество, которое будет доставляться противным микробам «адресно»? Что, если удастся сделать эдакую «волшебную пулю», смертельную для разного рода заразу, но безвредную для человека? Да, Эрлих хотел сделать антибиотик до изобретения антибиотиков. Синтезированные им антимикробные препараты были не сильно эффективны, но, как говорится, на безрыбье... Через несколько лет открыли родственное вещество, а по сути предшественник метиленового синего - фенотиазин. Предполагали, что он будет куда эффективнее, а заодно и перестанет красить всё подряд в унылый синий, но - не получилось, не фартануло. Антимикробный эффект у фенотиазина был мизерный, но зато препарат отлично зашёл, чтобы травить клопов и тараканов. Так бы он и оставался средством борьбы против насекомых, но в 1950 году во французской лаборатории с аппетитным названием «Specia» был синтезирован хлорпромазин. Или аминазин. Весьма иронично, что первое средство от тараканов в голове было синтезировано на основе того, чем травили тараканов реальных.
Впрочем, поначалу никто не думал использовать хлорпромазин как средство для успокоения психически больных. Первым для своей практики этот препарат опробовал хирург. Анри Лабори служил во французском военном флоте. Во время Второй Мировой Войны он эвакуировал окружённых из Дюнкерка, и немцы потопили его корабль. Лабори несколько часов находился в открытом море. Даром, что на дворе был май месяц, водичка оказалась, мягко говоря, не тёплая. После спасения ему пришла в голову мысль о том, что низкие температуры можно использовать в хирургии - при переохлаждении все реакции замедляются, это наверняка может сделать операции и проще и безопаснее. После войны Лабори служил одновременно хирургом и анестезиологом на военно-морской базе в Бизерте. Там он комбинировал низкие температуры с барбитуратами и другими веществами, усиливающими наркоз. Результаты были не фантастическими, но очень даже перспективными, и непосредственный начальник Лабори поспособствовал его переводу в одну из лучших больниц Франции того времени - военный госпиталь Валь-де-Граас в Париже - с возможностью вести свои исследования. Как назло, один из первых пациентов после трудной, но удачной операции умер от гемодинамического шока.
Продолжение
Ознакомиться с каналом.
#психиатрия #ликбез #краткоблять
Современную психиатрию невозможно представить себе без нейролептиков, да-да, это те самые противные таблетки, которые обрубают связь с космосом и рвут даже самые устойчивые чакры, возвращая больного из такого приятного мира собственных переживаний в жестокую реальность. Многие больные или их не в меру ретивые родственники, наблюдая это, продолжают называть психиатрию карательной медициной, а врачей - бездушными садистами Упырьте мел, товарищи! В смысле, умерьте пыл. Вот до изобретения нейролептиков методы в психиатрии и вправду дали бы фору многим экзорцистам эпохи расцвета инквизиции. Лоботомия, про которую я уже писал и различного рода шоковые терапии, про которые ещё напишу, дополнялись лишь небольшим количеством психоактивных веществ, большинство из которых были крайне опасны. Многие из них вы прекрасно знаете, например морфин, кодеин, кокаин. Большинство отраслей медицины в начале сороковых годов прошлого века совершили революционный скачок после открытия антибиотиков, но психиатрию эти преобразования никак не затронули. Изменения в самом подходе к лечению психических болезней наступят только в пятидесятых с изобретением аминазина, а изобрели его благодаря... синьке.
Но это не та синька, о которой вы подумали, а краситель метилетовый синий, которым в конце XIX - начале XX века заинтересовался Пауль Эрлих. Его интерес к этому веществу был не психиатрический, а микробиологический. Эрлих заметил, что «синька» способна подкрашивать некоторых микробов, в том числе и опасных для человека. А что, если к молекуле метиленового синего прикрепить ядовитое вещество, которое будет доставляться противным микробам «адресно»? Что, если удастся сделать эдакую «волшебную пулю», смертельную для разного рода заразу, но безвредную для человека? Да, Эрлих хотел сделать антибиотик до изобретения антибиотиков. Синтезированные им антимикробные препараты были не сильно эффективны, но, как говорится, на безрыбье... Через несколько лет открыли родственное вещество, а по сути предшественник метиленового синего - фенотиазин. Предполагали, что он будет куда эффективнее, а заодно и перестанет красить всё подряд в унылый синий, но - не получилось, не фартануло. Антимикробный эффект у фенотиазина был мизерный, но зато препарат отлично зашёл, чтобы травить клопов и тараканов. Так бы он и оставался средством борьбы против насекомых, но в 1950 году во французской лаборатории с аппетитным названием «Specia» был синтезирован хлорпромазин. Или аминазин. Весьма иронично, что первое средство от тараканов в голове было синтезировано на основе того, чем травили тараканов реальных.
Впрочем, поначалу никто не думал использовать хлорпромазин как средство для успокоения психически больных. Первым для своей практики этот препарат опробовал хирург. Анри Лабори служил во французском военном флоте. Во время Второй Мировой Войны он эвакуировал окружённых из Дюнкерка, и немцы потопили его корабль. Лабори несколько часов находился в открытом море. Даром, что на дворе был май месяц, водичка оказалась, мягко говоря, не тёплая. После спасения ему пришла в голову мысль о том, что низкие температуры можно использовать в хирургии - при переохлаждении все реакции замедляются, это наверняка может сделать операции и проще и безопаснее. После войны Лабори служил одновременно хирургом и анестезиологом на военно-морской базе в Бизерте. Там он комбинировал низкие температуры с барбитуратами и другими веществами, усиливающими наркоз. Результаты были не фантастическими, но очень даже перспективными, и непосредственный начальник Лабори поспособствовал его переводу в одну из лучших больниц Франции того времени - военный госпиталь Валь-де-Граас в Париже - с возможностью вести свои исследования. Как назло, один из первых пациентов после трудной, но удачной операции умер от гемодинамического шока.
Продолжение
Ознакомиться с каналом.
#психиатрия #ликбез #краткоблять