3/6
Предыдущая часть
И вот, наступает истинное время прогресса, и "самый буйный век человечества" - двадцатый. Фредерик Бантинг и Джон Маклеод в 1923 году заслуженно получили Нобелевскую премию за открытие инсулина и спасение многих миллионов диабетиков по всему Миру. Через четыре года после этого один австрийский художник доктор решает попробовать новое средство не для лечения диабета. Манфред Джошуа Закель окончил Венский университет, после чего переехал в Берлин, где работал в небольшой частной психиатрической клинике. Лечил он, правда, в основном наркоманов и пытался найти эффективные методы терапии морфиновой и кокаиновой зависимостей. Основной головной болью доктора Закеля был абстинентный синдром его пациентов, ну, или по-простому - ломка, и он решает применить большие дозы инсулина для облегчения этого состояния. В ломке больные часто отказывались от еды, а после инъекций инсулина даже у таких тяжёлых пациентов просыпался аппетит. Дозу гормона можно было легко превысить, и тогда несчастный наркоша уходил в кому... и возвращался оттуда изрядно "посвежевший". Метод по тому времени оказался более чем эффективен, однако, признания Манфред Закель не получил. В 1933 году ему - еврею по происхождению - стало, мягко говоря, трудно работать в Берлине, он вернулся в Вену, а через три года и вовсе перебрался за океан. Всё это время он работал над своей методикой, но уже для шизофреников.
Дозы инсулина для лечения шизофрении были поистине колоссальными для гарантированной комы и судорог, сам Закель называл свой метод инсулиношоковой терапией, и шок там был, да ещё какой - летальность составляла от двух до пяти процентов! От инсулиношоковой терапии в США и Европе практически полностью отказались к семидесятым годам, а вот у нас она до сих пор сохранилась, правда, как исключительная мера, когда уже ничего не работает.
Всего на год позже Закеля, что забавно - во втором осколке бывшей Австро-Венгерской Империи - Венгрии, один молодой врач-психиатр тоже начал лечить шизофрению припадками. И пусть он исходил из неверной теории, но именно его подход внёс значительный вклад в развитие судорожной терапии.
В первой половине XX века бытовала концепция о биологической несовместимости шизофрении (да и вообще любой эндогенной патологии) и эпилепсии. Эти два диагноза либо вообще не встречались у одного пациента, либо крайне редко наблюдались одновременно. И если уж у шизофреника и возникли судороги из-за тех или иных причин, то после этого приходило временное улучшение состояния, а то и вовсе - ремиссия. Врачи того времени сделали первое самое логичное предположение - в крови больных эпилепсией содержится какое-то вещество, не дающее развиться клинике шизофрении. Даже пробовали переливать кровь эпилептиков шизофреникам. Мне надо говорить, что такие опыты не привели ни к чему? Тем не менее, доктора продолжали настаивать на "биологической несовместимости" эпилепсии и эндогенных расстройств. Одним из них был венгерский психиатр Ласло Медуна, и решил он посмотреть не на кровь, а непосредственно на мозг больных. В Исследовательском институте мозга в Будапеште Медуна провёл посмертное исследование мозговой ткани больных с эпилепсией и шизофренией и обнаружил между ними чёткие отличия. По его наблюдениям при эпилепсии наблюдалось разрастание глии (это клетки, окружающие наши нейроны; вы же не думали, что наши мозги только из нейронов состоят?) и замещение ей серого вещества, а при шизофрении - наоборот - относительный недостаток глии. Медуна сделал предположение, что искусственно вызванные судороги могут каким-то образом предотвратить потерю глии у шизофреников.
Продолжение
Ознакомиться с каналом.
#психиатрия #ликбез #краткоблять
Предыдущая часть
И вот, наступает истинное время прогресса, и "самый буйный век человечества" - двадцатый. Фредерик Бантинг и Джон Маклеод в 1923 году заслуженно получили Нобелевскую премию за открытие инсулина и спасение многих миллионов диабетиков по всему Миру. Через четыре года после этого один австрийский художник доктор решает попробовать новое средство не для лечения диабета. Манфред Джошуа Закель окончил Венский университет, после чего переехал в Берлин, где работал в небольшой частной психиатрической клинике. Лечил он, правда, в основном наркоманов и пытался найти эффективные методы терапии морфиновой и кокаиновой зависимостей. Основной головной болью доктора Закеля был абстинентный синдром его пациентов, ну, или по-простому - ломка, и он решает применить большие дозы инсулина для облегчения этого состояния. В ломке больные часто отказывались от еды, а после инъекций инсулина даже у таких тяжёлых пациентов просыпался аппетит. Дозу гормона можно было легко превысить, и тогда несчастный наркоша уходил в кому... и возвращался оттуда изрядно "посвежевший". Метод по тому времени оказался более чем эффективен, однако, признания Манфред Закель не получил. В 1933 году ему - еврею по происхождению - стало, мягко говоря, трудно работать в Берлине, он вернулся в Вену, а через три года и вовсе перебрался за океан. Всё это время он работал над своей методикой, но уже для шизофреников.
Дозы инсулина для лечения шизофрении были поистине колоссальными для гарантированной комы и судорог, сам Закель называл свой метод инсулиношоковой терапией, и шок там был, да ещё какой - летальность составляла от двух до пяти процентов! От инсулиношоковой терапии в США и Европе практически полностью отказались к семидесятым годам, а вот у нас она до сих пор сохранилась, правда, как исключительная мера, когда уже ничего не работает.
Всего на год позже Закеля, что забавно - во втором осколке бывшей Австро-Венгерской Империи - Венгрии, один молодой врач-психиатр тоже начал лечить шизофрению припадками. И пусть он исходил из неверной теории, но именно его подход внёс значительный вклад в развитие судорожной терапии.
В первой половине XX века бытовала концепция о биологической несовместимости шизофрении (да и вообще любой эндогенной патологии) и эпилепсии. Эти два диагноза либо вообще не встречались у одного пациента, либо крайне редко наблюдались одновременно. И если уж у шизофреника и возникли судороги из-за тех или иных причин, то после этого приходило временное улучшение состояния, а то и вовсе - ремиссия. Врачи того времени сделали первое самое логичное предположение - в крови больных эпилепсией содержится какое-то вещество, не дающее развиться клинике шизофрении. Даже пробовали переливать кровь эпилептиков шизофреникам. Мне надо говорить, что такие опыты не привели ни к чему? Тем не менее, доктора продолжали настаивать на "биологической несовместимости" эпилепсии и эндогенных расстройств. Одним из них был венгерский психиатр Ласло Медуна, и решил он посмотреть не на кровь, а непосредственно на мозг больных. В Исследовательском институте мозга в Будапеште Медуна провёл посмертное исследование мозговой ткани больных с эпилепсией и шизофренией и обнаружил между ними чёткие отличия. По его наблюдениям при эпилепсии наблюдалось разрастание глии (это клетки, окружающие наши нейроны; вы же не думали, что наши мозги только из нейронов состоят?) и замещение ей серого вещества, а при шизофрении - наоборот - относительный недостаток глии. Медуна сделал предположение, что искусственно вызванные судороги могут каким-то образом предотвратить потерю глии у шизофреников.
Продолжение
Ознакомиться с каналом.
#психиатрия #ликбез #краткоблять