1/10
Тяжко жилось психиатрам где-нибудь в начале пятидесятых годов прошлого века. Тишина стоит обманчивая, потому что за одной из дверей мужчина с густой сединой на висках, ещё вчера бывший профессором математики, сейчас пытается вырвать себе глаз пластиковой ложкой. Голоса, которые звучат у него в голове уже третью неделю, только что сообщили, что в правом глазном яблоке засела микрокамера КГБ. Сосед по палате, молодой парень с диагнозом "маниакальная фаза биполярного расстройства", успел за день не спать, не есть, разбить три окна и написать кровью на стене стихи о любви к медсестре Зинаиде, которая, к слову, боится приближаться к нему уже надцатую смену подряд.
И у врача этой больницы, нет никаких нормальных лекарств. Точнее, они есть: морфий, который может остановить дыхание, барбитураты, от которых человек иногда и не просыпается, и инсулин для шоковой терапии, после которой больные выходят с амнезией и пожизненными судорогами. Аминазин появится только через пару лет, да и то сначала во Франции, а до глухой провинциальной лечебницы он доберётся ещё очень нескоро. Лоботомию тогда пусть и делали, но не все врачи высказывались в поддержку этого метода - инструменты для неё напоминают набор инквизиции.
Остаётся одно: взять широкие полосы плотной ткани или кожи, подозвать санитаров, которые весят под центнер каждый, и аккуратно, чтобы не сломать кости и не порвать сухожилия, зафиксировать пациента. Чтобы он не убил себя. Чтобы не убил соседа. Чтобы не выбил врачу зуб, когда он пытается ввести ему хоть какое-то успокоительное.
Врачи, связывающие буйного, чаще всего не садисты, а люди, которые выбирают меньшее из двух зол. Дать человеку разбить голову о батарею или на два часа затянуть ему запястья мягкими ремнями? Позволить ему наброситься на хрупкую медсестру или изолировать в пустой комнате с мягкими стенами? В идеальном мире этих вопросов не существует. Но мир психиатрии никогда не был идеальным, и уж точно не был он идеальным до изобретения нейролептиков.
Смирительная рубашка, ремни, изолятор - всё это называют "пережитками карательной психиатрии". И да, эти инструменты использовали во зло. Их до сих пор используют во зло в некоторых местах. Но их же использовали и во благо. Такая вот диалктика, как, впрочем, и в любом другом сложном вопросе. Давайте же разберёмся, как мы это обычно и делаем, краткоблять в этом вопросе.
Если заглянуть в сухие официальные документы - например, в приказы Минздрава или в клинические рекомендации по лечению психомоторного возбуждения, - то там будет написано примерно следующее: "ограничительные меры представляют собой временное применение физической фиксации или изоляции пациента с целью предотвращения его опасных действий в условиях, когда иные методы деэскалации неэффективны или невозможны". Звучит скучно, бюрократично, почти безобидно.
Но давайте по порядку, по-человечески, без медицинских обфускаций. Ограничительные меры - это когда больного останавливают силой, потому что слова больше не работают.
Всё. Проще не скажешь. Никакой "заботы о безопасности", никакого "щадящего вмешательства" - всё это риторика для отчётности. По сути, это всегда акт насилия. Врачебного, регламентированного, оправданного, но - насилия. И честный психиатр вам это признает, прежде чем начнёт объяснять, почему иногда без этого насилия нельзя.
А теперь - какие же именно формы принимает это печальное необходимое зло? Тут есть несколько классических воплощений, каждое со своей историей, своей физиологией и своим уровнем душераздирания.
Продолжение
Ознакомиться с каналом
ↄʞɐМ│Мakc
#психиатрия #ликбез #краткоблять
Тяжко жилось психиатрам где-нибудь в начале пятидесятых годов прошлого века. Тишина стоит обманчивая, потому что за одной из дверей мужчина с густой сединой на висках, ещё вчера бывший профессором математики, сейчас пытается вырвать себе глаз пластиковой ложкой. Голоса, которые звучат у него в голове уже третью неделю, только что сообщили, что в правом глазном яблоке засела микрокамера КГБ. Сосед по палате, молодой парень с диагнозом "маниакальная фаза биполярного расстройства", успел за день не спать, не есть, разбить три окна и написать кровью на стене стихи о любви к медсестре Зинаиде, которая, к слову, боится приближаться к нему уже надцатую смену подряд.
И у врача этой больницы, нет никаких нормальных лекарств. Точнее, они есть: морфий, который может остановить дыхание, барбитураты, от которых человек иногда и не просыпается, и инсулин для шоковой терапии, после которой больные выходят с амнезией и пожизненными судорогами. Аминазин появится только через пару лет, да и то сначала во Франции, а до глухой провинциальной лечебницы он доберётся ещё очень нескоро. Лоботомию тогда пусть и делали, но не все врачи высказывались в поддержку этого метода - инструменты для неё напоминают набор инквизиции.
Остаётся одно: взять широкие полосы плотной ткани или кожи, подозвать санитаров, которые весят под центнер каждый, и аккуратно, чтобы не сломать кости и не порвать сухожилия, зафиксировать пациента. Чтобы он не убил себя. Чтобы не убил соседа. Чтобы не выбил врачу зуб, когда он пытается ввести ему хоть какое-то успокоительное.
Врачи, связывающие буйного, чаще всего не садисты, а люди, которые выбирают меньшее из двух зол. Дать человеку разбить голову о батарею или на два часа затянуть ему запястья мягкими ремнями? Позволить ему наброситься на хрупкую медсестру или изолировать в пустой комнате с мягкими стенами? В идеальном мире этих вопросов не существует. Но мир психиатрии никогда не был идеальным, и уж точно не был он идеальным до изобретения нейролептиков.
Смирительная рубашка, ремни, изолятор - всё это называют "пережитками карательной психиатрии". И да, эти инструменты использовали во зло. Их до сих пор используют во зло в некоторых местах. Но их же использовали и во благо. Такая вот диалктика, как, впрочем, и в любом другом сложном вопросе. Давайте же разберёмся, как мы это обычно и делаем, краткоблять в этом вопросе.
Если заглянуть в сухие официальные документы - например, в приказы Минздрава или в клинические рекомендации по лечению психомоторного возбуждения, - то там будет написано примерно следующее: "ограничительные меры представляют собой временное применение физической фиксации или изоляции пациента с целью предотвращения его опасных действий в условиях, когда иные методы деэскалации неэффективны или невозможны". Звучит скучно, бюрократично, почти безобидно.
Но давайте по порядку, по-человечески, без медицинских обфускаций. Ограничительные меры - это когда больного останавливают силой, потому что слова больше не работают.
Всё. Проще не скажешь. Никакой "заботы о безопасности", никакого "щадящего вмешательства" - всё это риторика для отчётности. По сути, это всегда акт насилия. Врачебного, регламентированного, оправданного, но - насилия. И честный психиатр вам это признает, прежде чем начнёт объяснять, почему иногда без этого насилия нельзя.
А теперь - какие же именно формы принимает это печальное необходимое зло? Тут есть несколько классических воплощений, каждое со своей историей, своей физиологией и своим уровнем душераздирания.
Продолжение
Ознакомиться с каналом
ↄʞɐМ│Мakc
#психиатрия #ликбез #краткоблять