3/10
Предыдущая часть
На бумаге это выглядит как образец гуманности и законопослушности. В реальной жизни, особенно в переполненных и недофинансированных больницах, правила нарушают. Где-то - по лени. Где-то - по жестокости. Где-то - потому что медсестёр на десять коек одна, и у неё просто нет времени каждые пятнадцать минут отстёгивать пациента, чтобы осмотреть его запястья, а потом пристёгивать обратно.
Если вы думаете, что смирительная рубашка - это изобретение средневековых инквизиторов, то вы ошибаетесь примерно на пару тысяч лет. Человечество додумалось связывать своих же собратьев по разуму задолго до того, как кто-то всерьёз задумался о природе душевных болезней.
В Древней Греции, например, существовал вполне себе прагматичный подход к психическим расстройствам. Если человек сходил с ума, его либо оставляли на произвол судьбы, либо, если он становился опасным, привязывали к столбу на городской площади. Не для лечения, заметьте, а просто чтобы не бегал и не пугал прохожих. Греки были народом практичным: лечение - это для храмов Асклепия и сладких снов под влиянием ритуальных песнопений, а связывание - это для полицейских функций. Собственно, тогда ещё не существовало даже намёка на разделение между "психиатрией" и "тюремным надзором". Безумный - значит, опасный. Опасный - значит, на цепи.
Римляне пошли дальше. Они придумали первый в истории специализированный "институт" для душевнобольных - правда, назывался он скорее "сарай для буйных рабов". Если раб сходил с ума, его отправляли в специальные помещения при виллах, где он сидел на цепи, прикованный к стене. Свободных граждан, к слову, ждала не лучшая участь: семья могла запереть неадекватного родственника в одной из комнат дома, заколотив двери. И снова - никакой терапии, только изоляция и фиксация.
Средневековье, вопреки популярному мифу, не слишком усовершенствовало эту систему. Да, появились знаменитые "дома для умалишённых" - например, Бетлемская больница в Лондоне, которую в народе ласково называли "Бедлам". Это слово до сих пор означает хаос и безумие, и не зря. В Бедламе в XVII-XVIII веках пациентов держали в подвалах, прикованными цепями к стенам или к полу, часто - за шею. Экскурсии для публики стоили пенни, и добропорядочные лондонцы ходили смотреть на "безумных" как на зверей в зоопарке. Более того, администрация поощряла посетителей дразнить пациентов палками, чтобы те "показывали свои симптомы погромче". Лечение? Нет, не слышали. Фиксация? Да, пожалуйста, в любом виде, вплоть до железных ошейников с шипами, чтобы человек не мог лечь и заснуть - "чтобы бес не усыпил его душу".
В это же время на континенте практиковали примерно то же самое, но с местным колоритом. В Вене, например, "безумцев" привязывали к специальным вращающимся кроватям - идея заключалась в том, что головокружение и дезориентация "выбьют дурь". Во Франции пациентов могли заковать в колодки, как воров на большой дороге. Никто не задавался вопросом "а как это влияет на психику?" - потому что психики, как объекта медицинского интереса, ещё не существовало. Были "одержимые дьяволом", "бесноватые", "помешанные", но не было пациентов.
Всё начало меняться в конце XVIII века. Пришло время Просвещения, с его верой в разум, человеческое достоинство и науку. И тут на сцену выходит фигура, которую до сих пор поминают добрым словом все учебники психиатрии, - Филипп Пинель, главный врач парижского госпиталя Бисетр. В 1793 году, посреди революционного террора, Пинель совершил то, что позже назовут "актом гуманизма": он пошёл к местному комиссару и попросил разрешения снять цепи с пациентов-мужчин, которые годами сидели прикованными к стенам в подвалах. Комиссар, говорят, сначала удивился: "Гражданин Пинель, вы что, сам безумный? Они же разбегутся и перебьют всех". Но Пинель настоял. И в один из дней 1793 года санитары зашли в подвал и начали отпиливать кандалы.
Продолжение
Ознакомиться с каналом
ↄʞɐМ│Мakc
#психиатрия #ликбез #краткоблять
Предыдущая часть
На бумаге это выглядит как образец гуманности и законопослушности. В реальной жизни, особенно в переполненных и недофинансированных больницах, правила нарушают. Где-то - по лени. Где-то - по жестокости. Где-то - потому что медсестёр на десять коек одна, и у неё просто нет времени каждые пятнадцать минут отстёгивать пациента, чтобы осмотреть его запястья, а потом пристёгивать обратно.
Если вы думаете, что смирительная рубашка - это изобретение средневековых инквизиторов, то вы ошибаетесь примерно на пару тысяч лет. Человечество додумалось связывать своих же собратьев по разуму задолго до того, как кто-то всерьёз задумался о природе душевных болезней.
В Древней Греции, например, существовал вполне себе прагматичный подход к психическим расстройствам. Если человек сходил с ума, его либо оставляли на произвол судьбы, либо, если он становился опасным, привязывали к столбу на городской площади. Не для лечения, заметьте, а просто чтобы не бегал и не пугал прохожих. Греки были народом практичным: лечение - это для храмов Асклепия и сладких снов под влиянием ритуальных песнопений, а связывание - это для полицейских функций. Собственно, тогда ещё не существовало даже намёка на разделение между "психиатрией" и "тюремным надзором". Безумный - значит, опасный. Опасный - значит, на цепи.
Римляне пошли дальше. Они придумали первый в истории специализированный "институт" для душевнобольных - правда, назывался он скорее "сарай для буйных рабов". Если раб сходил с ума, его отправляли в специальные помещения при виллах, где он сидел на цепи, прикованный к стене. Свободных граждан, к слову, ждала не лучшая участь: семья могла запереть неадекватного родственника в одной из комнат дома, заколотив двери. И снова - никакой терапии, только изоляция и фиксация.
Средневековье, вопреки популярному мифу, не слишком усовершенствовало эту систему. Да, появились знаменитые "дома для умалишённых" - например, Бетлемская больница в Лондоне, которую в народе ласково называли "Бедлам". Это слово до сих пор означает хаос и безумие, и не зря. В Бедламе в XVII-XVIII веках пациентов держали в подвалах, прикованными цепями к стенам или к полу, часто - за шею. Экскурсии для публики стоили пенни, и добропорядочные лондонцы ходили смотреть на "безумных" как на зверей в зоопарке. Более того, администрация поощряла посетителей дразнить пациентов палками, чтобы те "показывали свои симптомы погромче". Лечение? Нет, не слышали. Фиксация? Да, пожалуйста, в любом виде, вплоть до железных ошейников с шипами, чтобы человек не мог лечь и заснуть - "чтобы бес не усыпил его душу".
В это же время на континенте практиковали примерно то же самое, но с местным колоритом. В Вене, например, "безумцев" привязывали к специальным вращающимся кроватям - идея заключалась в том, что головокружение и дезориентация "выбьют дурь". Во Франции пациентов могли заковать в колодки, как воров на большой дороге. Никто не задавался вопросом "а как это влияет на психику?" - потому что психики, как объекта медицинского интереса, ещё не существовало. Были "одержимые дьяволом", "бесноватые", "помешанные", но не было пациентов.
Всё начало меняться в конце XVIII века. Пришло время Просвещения, с его верой в разум, человеческое достоинство и науку. И тут на сцену выходит фигура, которую до сих пор поминают добрым словом все учебники психиатрии, - Филипп Пинель, главный врач парижского госпиталя Бисетр. В 1793 году, посреди революционного террора, Пинель совершил то, что позже назовут "актом гуманизма": он пошёл к местному комиссару и попросил разрешения снять цепи с пациентов-мужчин, которые годами сидели прикованными к стенам в подвалах. Комиссар, говорят, сначала удивился: "Гражданин Пинель, вы что, сам безумный? Они же разбегутся и перебьют всех". Но Пинель настоял. И в один из дней 1793 года санитары зашли в подвал и начали отпиливать кандалы.
Продолжение
Ознакомиться с каналом
ↄʞɐМ│Мakc
#психиатрия #ликбез #краткоблять