7/10
Предыдущая часть
Маска эта, кстати, была не только немецким эксклюзивом. Она фигурировала и в российских психиатрических больницах начала XIX века. А самым известным пациентом, прошедшим через "лечение" Аутенрита, был великий немецкий поэт Фридрих Гёльдерлин, который провёл в клинике с сентября 1806 по май 1807 года. Диагноз Гёльдерлина до сих пор вызывает споры, но его шизофрения или тяжёлая депрессия явно не стали легче от аутенритовой маски и деревянной груши. Поэта признали неизлечимым и выписали с прогнозом "жить осталось три года". Гёльдерлин, к слову, прожил ещё тридцать шесть лет, но всё это время провёл в доме у плотника Циммера, изолированный от общества, и его психическое состояние так и не улучшилось.
Аутенрит также изобрёл "камеру" - деревянный частокол, который устанавливался внутри палаты, отделяя пациента от каменных стен, окон и двери. Пациент оказывался в своего рода клетке, что, по замыслу автора, не только предотвращало членовредительство, но и "заставляло задуматься".
Но самое интересное в немецкой механотерапии - это даже не мешки и маски, а вращательные машины. Идея, принадлежавшая деду Чарльза Дарвина, Эразму Дарвину, была подхвачена английским психиатром Коксом, а в Германию её привёз... вы угадали, всё тот же доктор Горн, который внимательно следил за всеми новинками.
Существовало несколько разновидностей. Вращательная машина представляла собой цилиндрическую клетку, куда пациента помещали стоя. Вращающееся колесо - полое внутри колесо, по которому пациент должен был перебирать ногами, как белка, чтобы сохранить равновесие. И вращающаяся кровать - специальное ложе, которое приводилось в движение с помощью механизма.
Количество оборотов варьировалось от сорока до шестидесяти в минуту. Эффект был предсказуем: сильнейшее головокружение, тошнота, рвота, непроизвольное мочеиспускание и дефекация, чувство удушья, иногда - кровоизлияние в конъюнктиву глаз. Здоровый человек, посаженный в такую машину для эксперимента, уже через две минуты "молил о пощаде". Пациенты же были более стойкими, но выдерживали не больше четырёх минут.
Какой же терапевтический смысл усматривали в этом врачи? Они полагали, что мощное физическое воздействие "переключает" психику, отвлекает от болезненных переживаний и возвращает к реальности. Кокс, например, считал, что вращение может полностью заменить морское путешествие. Горн утверждал: "чем более впечатлителен больной и менее привычен к такого рода средствам, а следовательно, чем сильнее неприятные и тягостные ощущения, тем благодетельнее действие этого терапевтического приема". То есть, чем больнее и страшнее - тем лучше.
По некоторым отзывам, у меланхоликов после такой "процедуры" действительно исчезали мысли о самоубийстве и отказы от пищи - правда, ненадолго и, скорее всего, из-за того, что они просто боялись повторения. Гейнрот, ещё один авторитетный психиатр того времени, заявлял: "Где это не помогает, там уже ничто не поможет".
Особой "любовью" пользовалось полое колесо. Пациент помещался внутрь, и если он начинал буянить или просто не сохранял равновесие, колесо приходило в движение, заставляя его непрерывно перебирать ногами. Рядом стоял санитар, который при малейшей попытке пациента остановиться или сломать перекладины давал колесу очередной толчок. Это "заставляло все время считаться с действительностью, вынуждало покидать на время фантастический мир; бурный поток разрозненных идей поневоле останавливался и внимание сосредоточивалось вовне". Некоторые пациенты проводили в таком колесе до двух суток подряд. Немецкий психиатр Шницер, видевший это безобразие ещё в 1850 году, назвал вращательное колесо "суррогатом цепей и плёток" и выразил сожаление, что именно в Германии эти методы пользуются такой популярностью.
Продолжение
Ознакомиться с каналом
ↄʞɐМ│Мakc
#психиатрия #ликбез #краткоблять
Предыдущая часть
Маска эта, кстати, была не только немецким эксклюзивом. Она фигурировала и в российских психиатрических больницах начала XIX века. А самым известным пациентом, прошедшим через "лечение" Аутенрита, был великий немецкий поэт Фридрих Гёльдерлин, который провёл в клинике с сентября 1806 по май 1807 года. Диагноз Гёльдерлина до сих пор вызывает споры, но его шизофрения или тяжёлая депрессия явно не стали легче от аутенритовой маски и деревянной груши. Поэта признали неизлечимым и выписали с прогнозом "жить осталось три года". Гёльдерлин, к слову, прожил ещё тридцать шесть лет, но всё это время провёл в доме у плотника Циммера, изолированный от общества, и его психическое состояние так и не улучшилось.
Аутенрит также изобрёл "камеру" - деревянный частокол, который устанавливался внутри палаты, отделяя пациента от каменных стен, окон и двери. Пациент оказывался в своего рода клетке, что, по замыслу автора, не только предотвращало членовредительство, но и "заставляло задуматься".
Но самое интересное в немецкой механотерапии - это даже не мешки и маски, а вращательные машины. Идея, принадлежавшая деду Чарльза Дарвина, Эразму Дарвину, была подхвачена английским психиатром Коксом, а в Германию её привёз... вы угадали, всё тот же доктор Горн, который внимательно следил за всеми новинками.
Существовало несколько разновидностей. Вращательная машина представляла собой цилиндрическую клетку, куда пациента помещали стоя. Вращающееся колесо - полое внутри колесо, по которому пациент должен был перебирать ногами, как белка, чтобы сохранить равновесие. И вращающаяся кровать - специальное ложе, которое приводилось в движение с помощью механизма.
Количество оборотов варьировалось от сорока до шестидесяти в минуту. Эффект был предсказуем: сильнейшее головокружение, тошнота, рвота, непроизвольное мочеиспускание и дефекация, чувство удушья, иногда - кровоизлияние в конъюнктиву глаз. Здоровый человек, посаженный в такую машину для эксперимента, уже через две минуты "молил о пощаде". Пациенты же были более стойкими, но выдерживали не больше четырёх минут.
Какой же терапевтический смысл усматривали в этом врачи? Они полагали, что мощное физическое воздействие "переключает" психику, отвлекает от болезненных переживаний и возвращает к реальности. Кокс, например, считал, что вращение может полностью заменить морское путешествие. Горн утверждал: "чем более впечатлителен больной и менее привычен к такого рода средствам, а следовательно, чем сильнее неприятные и тягостные ощущения, тем благодетельнее действие этого терапевтического приема". То есть, чем больнее и страшнее - тем лучше.
По некоторым отзывам, у меланхоликов после такой "процедуры" действительно исчезали мысли о самоубийстве и отказы от пищи - правда, ненадолго и, скорее всего, из-за того, что они просто боялись повторения. Гейнрот, ещё один авторитетный психиатр того времени, заявлял: "Где это не помогает, там уже ничто не поможет".
Особой "любовью" пользовалось полое колесо. Пациент помещался внутрь, и если он начинал буянить или просто не сохранял равновесие, колесо приходило в движение, заставляя его непрерывно перебирать ногами. Рядом стоял санитар, который при малейшей попытке пациента остановиться или сломать перекладины давал колесу очередной толчок. Это "заставляло все время считаться с действительностью, вынуждало покидать на время фантастический мир; бурный поток разрозненных идей поневоле останавливался и внимание сосредоточивалось вовне". Некоторые пациенты проводили в таком колесе до двух суток подряд. Немецкий психиатр Шницер, видевший это безобразие ещё в 1850 году, назвал вращательное колесо "суррогатом цепей и плёток" и выразил сожаление, что именно в Германии эти методы пользуются такой популярностью.
Продолжение
Ознакомиться с каналом
ↄʞɐМ│Мakc
#психиатрия #ликбез #краткоблять