1/9
Если вы когда-нибудь пробовали читать Международную классификацию болезней (да-да, тот самый талмуд, по которому живут врачи), то видели вполне стройную систему. Там всё строго: есть депрессия, есть шизофрения, есть обсессивно-компульсивное расстройство. Всё разложено по полочкам, зашифровано буквами, например, психические болезни кодируются литерой "F" и цифрами, унифицировано. Казалось бы, мозг человека - что в джунглях Амазонки, что в стеклянном офисе "Москва-Сити" - это один и тот же орган. Полтора килограммов "очень (не)умного жира", которые должны ломаться по одним и тем же лекалам. Но дьявол, как всегда, кроется в деталях. А точнее - в культурном контексте.
Дело вот в чём: сходить с ума люди, конечно, могут по одним и тем же химическим причинам (дофамин не додавили, серотонин пережали, нейроны замкнуло - нужное подчеркнуть), а вот оформлять своё безумие они будут по-разному. Житель мегаполиса в психозе будет рассказывать вам про чипы 5G, встроенные в пломбы дантистами-рептилоидами. А житель алгонкинских племён прошлых веков - про то, что он превращается в ледяного демона Вендиго и скоро съест своих соплеменников. Что это: две разных болезни? Или одна и та же поломка, просто говорящая на разных культурных диалектах?
Вот об этом мы и поговорим. О синдромах, которые в психиатрии называют "этноспецифическими" или "культурально-связанными". О состояниях, которые нельзя понять, не зная контекста. Амок, берсерк, вендиго, меряченье - это не просто красивые слова из учебника этнографии или названия криповых интернет-артов. Это настоящие психические бури, когда-то бывшие суровой реальностью.
И здесь нас поджидает главный вопрос, который я буду держать в уме на протяжении всего нашего разговора: это вообще уникальные болезни, выросшие исключительно на почве конкретной культуры, или это "типовые поломки" нашего мозга, просто прикрытые местным колоритом?
И почему, собственно, нам, людям, далёким от малайских рыбаков или скандинавских воинов, стоит об этом знать? Ответ прост: это крайне показательный эксперимент над человеческой психикой, который поставила сама жизнь. Глядя на эти синдромы, мы видим, как среда - от банального авитаминоза и сенсорной депривации до сложных социальных ритуалов - лепит из нашего "серого вещества" причудливые формы. Мы увидим, как обычный депрессивный эпизод под давлением культурного табу на каннибализм превращается в смертельно опасный бред о превращении в монстра. Или как тяжелейшее диссоциативное расстройство, замешанное на полярной ночи и изоляции, порождает легенды о целых народах, подчиняющихся любому приказу, словно зомби.
Короче, располагайтесь поудобнее, возможно, подальше от открытого огня и острых предметов. Мы начинаем наше путешествие по миру "галюцинаций по рецепту". И начнём с самого, пожалуй, кинематографичного и жестокого - с синдромов, заставляющих человека бежать и убивать.
Если бы современная поп-культура решила написать собирательный образ "психически больного", то в девяти случаях из десяти это был бы портрет тихого, социально отстранённого, "странноватого" человека, который в один непрекрасный день превращается в неудержимую машину для убийств. Кинематограф это обожает. Реальность, как всегда, и проще, и сложнее одновременно. Но уж точно - намного интереснее, потому что в реальности у такого превращения есть свои, весьма конкретные, "этнические рецепты". И два самых ярких из них - это малайский амок и берсерк (берсерк скандинавский, не японский; про японский - как-нибудь в другой раз).
Общее у них одно: это тяжелейшая, запредельная "расторможенность" психики, когда кора головного мозга - наша "совесть" и "контролёр" - просто отключается, выпуская на волю чистое, животное действие. Но вот контекст, триггеры и "упаковка" этого состояния разнятся кардинально.
Продолжение
Ознакомиться с каналом
ↄʞɐМ│Мakc
#психиатрия #ликбез #краткоблять
Если вы когда-нибудь пробовали читать Международную классификацию болезней (да-да, тот самый талмуд, по которому живут врачи), то видели вполне стройную систему. Там всё строго: есть депрессия, есть шизофрения, есть обсессивно-компульсивное расстройство. Всё разложено по полочкам, зашифровано буквами, например, психические болезни кодируются литерой "F" и цифрами, унифицировано. Казалось бы, мозг человека - что в джунглях Амазонки, что в стеклянном офисе "Москва-Сити" - это один и тот же орган. Полтора килограммов "очень (не)умного жира", которые должны ломаться по одним и тем же лекалам. Но дьявол, как всегда, кроется в деталях. А точнее - в культурном контексте.
Дело вот в чём: сходить с ума люди, конечно, могут по одним и тем же химическим причинам (дофамин не додавили, серотонин пережали, нейроны замкнуло - нужное подчеркнуть), а вот оформлять своё безумие они будут по-разному. Житель мегаполиса в психозе будет рассказывать вам про чипы 5G, встроенные в пломбы дантистами-рептилоидами. А житель алгонкинских племён прошлых веков - про то, что он превращается в ледяного демона Вендиго и скоро съест своих соплеменников. Что это: две разных болезни? Или одна и та же поломка, просто говорящая на разных культурных диалектах?
Вот об этом мы и поговорим. О синдромах, которые в психиатрии называют "этноспецифическими" или "культурально-связанными". О состояниях, которые нельзя понять, не зная контекста. Амок, берсерк, вендиго, меряченье - это не просто красивые слова из учебника этнографии или названия криповых интернет-артов. Это настоящие психические бури, когда-то бывшие суровой реальностью.
И здесь нас поджидает главный вопрос, который я буду держать в уме на протяжении всего нашего разговора: это вообще уникальные болезни, выросшие исключительно на почве конкретной культуры, или это "типовые поломки" нашего мозга, просто прикрытые местным колоритом?
И почему, собственно, нам, людям, далёким от малайских рыбаков или скандинавских воинов, стоит об этом знать? Ответ прост: это крайне показательный эксперимент над человеческой психикой, который поставила сама жизнь. Глядя на эти синдромы, мы видим, как среда - от банального авитаминоза и сенсорной депривации до сложных социальных ритуалов - лепит из нашего "серого вещества" причудливые формы. Мы увидим, как обычный депрессивный эпизод под давлением культурного табу на каннибализм превращается в смертельно опасный бред о превращении в монстра. Или как тяжелейшее диссоциативное расстройство, замешанное на полярной ночи и изоляции, порождает легенды о целых народах, подчиняющихся любому приказу, словно зомби.
Короче, располагайтесь поудобнее, возможно, подальше от открытого огня и острых предметов. Мы начинаем наше путешествие по миру "галюцинаций по рецепту". И начнём с самого, пожалуй, кинематографичного и жестокого - с синдромов, заставляющих человека бежать и убивать.
Если бы современная поп-культура решила написать собирательный образ "психически больного", то в девяти случаях из десяти это был бы портрет тихого, социально отстранённого, "странноватого" человека, который в один непрекрасный день превращается в неудержимую машину для убийств. Кинематограф это обожает. Реальность, как всегда, и проще, и сложнее одновременно. Но уж точно - намного интереснее, потому что в реальности у такого превращения есть свои, весьма конкретные, "этнические рецепты". И два самых ярких из них - это малайский амок и берсерк (берсерк скандинавский, не японский; про японский - как-нибудь в другой раз).
Общее у них одно: это тяжелейшая, запредельная "расторможенность" психики, когда кора головного мозга - наша "совесть" и "контролёр" - просто отключается, выпуская на волю чистое, животное действие. Но вот контекст, триггеры и "упаковка" этого состояния разнятся кардинально.
Продолжение
Ознакомиться с каналом
ↄʞɐМ│Мakc
#психиатрия #ликбез #краткоблять