Несмотря на успевшее стать общим представление о том, что по ряду важных вопросов (в первую очередь снижении доли угля и ухода от углеводородов) на COP28 достигнут консенсус, на мой взгляд, этот консенсус остаётся риторическим.

Страны, которые хотят использовать уголь, не имеют практически никаких ограничений, чтобы не делать этого, а природный газ в коннотациях ряда стран (в том числе России) и вовсе остаётся одним из наиболее приемлемых решений как переходное топливо.

Это, к слову, согласуется и с европейскими подходами, но важно, что страны ЕС не являются экспортёрами газа и их видение роли природного газа только номинально схоже с видением экспортёров.

Только отказ от нефти не вызывает возражений в силу растущей общемировой электрификации транспорта.

В этом отношении блоковость действительно является ключевым фактором, не способствующим климатическому прогрессу. Однако блоковость присутствует не только среди экспортёров и импортёртов энергоресурсов, но и по иным водоразделам:

📍 Несмотря на очевидно позитивное видение роли атомной энергии Россия и Китай не подписали декларации об утроении атомной энергии;

📍 Также не подписана названными странами и декларации об утроении мощностей ВИЭ к 2030 году. И если понятно, почему на это не готова пойти Россия, то позиция Китая по данному вопросу неочевидна.

В контексте блоковости интересны итоги СОР28 по регулированию климатических проектов, что было одним из ключевых пунктов повестки России. Кроме того, особое внимание к климатическим проектам Россия уделяет в рамках предложений по формированию общей климатической повестки БРИКС.

Короткий ответ в отношении климатичсеких проектов - они мало кому интересны.

Стагнирующее внимание к теме поглощений в мире обосновано:

📍 Принцип "сначала сокращение, потом компенсация" является базовым для формирования климатических стратегий в соотвествии с SBTi;

📍 Качество реализации климатических проектов сильно зависит от их верификации, что в свою очередь влияет на стоимость углеродных единиц;

📍 Сокращение выбросов, как правило, является следствием модернизации оборудования или оптимизации технологических процессов. Это понятные и привлекательные инструменты для компаний, в отличие от углеродных единиц, которые позитивного влияния на производственные процессы компании не оказывают.

Наверняка есть страны, которые так же, как и Россия, заинтересованы в продвижении климатических проектов в мире, но результаты СОР28 явно свидетельствуют о незначительности количества данных стран и убедительности их позиции.

Тут мы снова приходим к теме блоковости, а также к её значению для БРИКС, общую климатическую повестку для которого предлагает Россия.

На мой взгляд, климатическая повестка по своей сути не должна быть интересна только некоторым странам, а в разной степени интересовать мировое большинство. То есть попытка продавить эту тему в БРИКС уже на данном этапе вызывает вопросы.

Но главное - страны БРИКС не проявляют активного интереса к климатическим проектам, при этом активно наращивая мощности ВИЭ и переходя на электротранспорт.

В целом, перспективность этой темы несколько сомнительна, особенно чтобы продвигать её в рамках одного из главных пунктов страновой позиции