Могилев. Июль 1916 года
Ставка Главковерха размещалась в трех каменных губернских особнячках. Колчак с сопровождавшим его квантором Смирновым прошел в приемную генерал-адъютанта Алексеева, но в кабинет начальника штаба все русской армии Колчак прошел один. Однако через несколько минут пригласили и Смирнова. Генерал Алексеев предупредил их, что Государь совершает сейчас свою утреннюю прогулку на автомобиле и что он может вернуться в любую минуту. А пока он введет моряков в обстановку по всем фронтам. Главные же указания даст сам Государь.

Не заходя в особняк, они прошли в яблоневый сад и двинулись по дорожкам, обсаженным смородиновыми кустами. Бабочка-капустница вспорхнула на полковничий погон императора. Но Николай II меньше всего хотел в эти минуты, чтобы новоиспеченный вице-адмирал видел в нем императора. Взяв Колчака под руку он повел его вглубь сада. Они были одного роста, шагать в ногу было удобно. У скамьи Николай остановился, но не сел — вытащил портсигар и предложил Колчаку папиросу. Адмирал хотел было отказаться, но понял, что он не нарушит этикета, если закурит сейчас в присутствии монарха. Император сам добивался предельной доверительности предоставленной беседы и потому начал ее с обычного человеческого вздоха:
— Завидую вам, Александр Васильевич, в Севастополь поедете... Прекрасный город!
— Да... — запнулся Колчак на словах «Ваше Величество», но не произнес их, следуя предложенной приватному тону. – Мой покойный батюшка воевал в Севастополе в Крымскую кампанию.

— Вот как? — поднял бровь Николай. — Так значит, сам Господь позвал вас идти по стопам отца... Но Крымскую-то мы проиграли. Вот нынешний шанс упускать не имеем права! История, потомки не простят ни меня, ни вас...

На слове «вас» император взглянул в глаза моложавому адмиралу.

— Союзники обещали мне Босфор и Дарданеллы, но сами-то они этого весьма не хотят. Особенно Англия. Коварный Альбион хочет держать в руках все три ключа от Средиземного моря — Гибралтар, Суэц и Дарданеллы с Босфором. Я даже предполагаю шулерский ход с их стороны. Мы берем Босфор, а они оставляют в своих руках Дарданеллы. Разве не для того они без малого год штурмовали этот пролив? Они уверяют меня, что хотят помочь России сокрушить Великую Порту. Но избави Бог от таких помощников, а с врагами я и сам справлюсь.
Ведь справимся, Александр Васильевич, а?

— Так точно — справимся. Я по дороге в Ставку сделал предварительные расчеты. Должны справиться.

— Иного ответа я от вас и не ожидал. Спасибо вам и спасибо туркам — они отчаянно отстаивают наши Дарданеллы от англичан. И пока они еще держатся, вам, господин вице-адмирал, — Николай с улыбкой посмотрел на новенькие погоны Колчака, — надлежит успеть взять оба пролива.

— Генерал Алексеев сказал, что Румыния вот-вот вступит в войну.

— Вот на существенную поддержку от румын рассчитывать никак не приходится. Я боюсь, что это будет невыгодное предприятие, которое только удлинит наш фронт, но на этом настаивает французское союзное командование... — Император огорченно развел руками. — Они уже послали в Румынию свою миссию, боевые припасы... Приходится уступать давлению союзников.

В лучшем случае мы пройдем к Босфору через Болгарию. И тогда ударим по проливам и с суши, и с моря. Но в худшем — вам придется выполнять эту задачу одному, как Ушакову, который брал турецкие острова, полагаясь на силы только морского десанта.

— Для этого надобно сначала завоевать такое же превосходство на море, как Ушаков. И я полагаю, мы это сделаем.

— Я очень ценю вашу уверенность и ваш опыт. Готовьтесь все же к самостоятельному варианту. Бог вам в помощь! Примите это от меня, как благословение.

Николай достал из нагрудного кармана маленькую иконку Николая Чудотворца и, перекрестившись, передал ее адмиралу.

Их первая беседа заняла час. Потом были и другие.