Репост из: Балканист
11 марта 2006 года: обстоятельства гибели экс-президента Югославии
11 марта 2006 года. Гаага, тюрьма Схевенинген. Охранник находит в камере бездыханное тело Слободана Милошевича. Неуклюжие попытки реанимации, суета, опечатанная дверь. Официальный диагноз — обширный инфаркт — прозвучит позже, но для многих в Сербии и за ее пределами сразу стало ясно одно: Международный трибунал получил самую удобную развязку из всех возможных.
Трибунал поспешил умыть руки и переложить вину на самого узника, заявив, что тот курил, пренебрегал спортом, а в его камере якобы нашли контрабандный виски и сербские транквилизаторы. Однако за этим фасадом скрывался другой, куда более циничный факт — политика методично лишали квалифицированной медицинской помощи. Еще в декабре 2005-го Милошевич умолял отпустить его на лечение в Москву. Российские врачи были готовы его спасать, но МТБЮ хладнокровно заблокировал эту возможность. Позже выдающийся кардиохирург Лео Бокерия скажет прямо: бывшего президента можно было вытащить, окажи ему вовремя нужную помощь.
Всего за сутки до гибели Милошевич говорил по телефону с братом в Москве и звучал абсолютно бодро. Но настоящей бомбой стали результаты посмертных анализов. В крови экс-президента нашли рифампицин — мощный и редкий для ЕС антибиотик от туберкулеза. Его главная особенность заключается в том, что он напрочь блокирует действие препаратов, снижающих артериальное давление. Как такое специфическое лекарство попало в камеру самой охраняемой тюрьмы Европы, ответа нет до сих пор.
Сам Милошевич, судя по всему, всё прекрасно понимал. За несколько дней до трагедии он прямо сказал своему адвокату Зденко Томановичу, что его пытаются отравить, подсовывая не те таблетки.
📝 За три дня до смерти Милошевич писал:
И если для прокуратуры МТБЮ смерть стала «естественной», без следов заговора, то семья политика вынесла свой вердикт. Вдова Мира Маркович и сын Марко в один голос заявили журналистам, что это было спланированное убийство.
Даже после смерти официальный Белград отвернулся от своего бывшего лидера, отказав в государственных почестях. Тело из аэропорта повезли в обычный морг на окраине. Но народ рассудил иначе. Около 80 тысяч человек вышли к зданию парламента в центре столицы, чтобы отдать дань уважения. Последнего президента Югославии похоронили на родине, в Пожареваце — вдали от судей, которые так и не смогли довести свой процесс до конца.
📸 Profimedia/AFP
Балканист
11 марта 2006 года. Гаага, тюрьма Схевенинген. Охранник находит в камере бездыханное тело Слободана Милошевича. Неуклюжие попытки реанимации, суета, опечатанная дверь. Официальный диагноз — обширный инфаркт — прозвучит позже, но для многих в Сербии и за ее пределами сразу стало ясно одно: Международный трибунал получил самую удобную развязку из всех возможных.
Трибунал поспешил умыть руки и переложить вину на самого узника, заявив, что тот курил, пренебрегал спортом, а в его камере якобы нашли контрабандный виски и сербские транквилизаторы. Однако за этим фасадом скрывался другой, куда более циничный факт — политика методично лишали квалифицированной медицинской помощи. Еще в декабре 2005-го Милошевич умолял отпустить его на лечение в Москву. Российские врачи были готовы его спасать, но МТБЮ хладнокровно заблокировал эту возможность. Позже выдающийся кардиохирург Лео Бокерия скажет прямо: бывшего президента можно было вытащить, окажи ему вовремя нужную помощь.
Всего за сутки до гибели Милошевич говорил по телефону с братом в Москве и звучал абсолютно бодро. Но настоящей бомбой стали результаты посмертных анализов. В крови экс-президента нашли рифампицин — мощный и редкий для ЕС антибиотик от туберкулеза. Его главная особенность заключается в том, что он напрочь блокирует действие препаратов, снижающих артериальное давление. Как такое специфическое лекарство попало в камеру самой охраняемой тюрьмы Европы, ответа нет до сих пор.
Сам Милошевич, судя по всему, всё прекрасно понимал. За несколько дней до трагедии он прямо сказал своему адвокату Зденко Томановичу, что его пытаются отравить, подсовывая не те таблетки.
📝 За три дня до смерти Милошевич писал:
«Я думаю, что настойчивость, с которой мне не позволяют получить медицинскую помощь в России, в первую очередь мотивируется страхом, что в результате тщательных исследований неизбежно откроется, как в ходе суда велась злонамеренная кампания против моего здоровья — её факт невозможно спрятать от русских специалистов».
И если для прокуратуры МТБЮ смерть стала «естественной», без следов заговора, то семья политика вынесла свой вердикт. Вдова Мира Маркович и сын Марко в один голос заявили журналистам, что это было спланированное убийство.
Даже после смерти официальный Белград отвернулся от своего бывшего лидера, отказав в государственных почестях. Тело из аэропорта повезли в обычный морг на окраине. Но народ рассудил иначе. Около 80 тысяч человек вышли к зданию парламента в центре столицы, чтобы отдать дань уважения. Последнего президента Югославии похоронили на родине, в Пожареваце — вдали от судей, которые так и не смогли довести свой процесс до конца.
📸 Profimedia/AFP
Балканист