Концепция "среднего класса", столь важная в XX веке для Европы, в России была не только заимствована, но и самым существенным образом трансформирована.
Согласно различным опросам общественного мнения, к среднему классу в России относят себя 50-70% респондентов. (В частности, по данным ВЦИОМ 59%, ФОМ - 70%) Конечно, экономисты в этом не всегда согласны с социологами: как только начинаются попытки ввести конкретные имущественные и/или по величине доходов критерии принадлежности к среднему классу, рамки неизбежно сужаются. Но интересно, что чем дальше, тем больше граждан России считают себя принадлежащими к среднему слою.
Несомненно, дело в том, что быть в числе "среднего класса" означает для людей не "владеть тем или этим", "получать такой-то доход", а, скорее, "быть примерно как все" - не богатыми, но и не бедными, не маргинальными, обычными. Но при этом - живущими скорее хорошо, чем плохо.
Это очень сильно контрастирует с пониманием среднего класса в первоначальном западном проекте как "соли земли". Зато очень напоминает китайскую концепцию "сяокан".
«Сяокан» (小康, xiaokang) — это концепция «общества средней зажиточности», то есть уровня жизни между простым обеспечением едой и одеждой и полноценным материальным благополучием.
Дэн Сяопин возродил этот традиционный конфуцианский термин (иногда его переводят еще как "умеренное благоденствие") в конце 1970-х годов и сделал его ориентиром китайской модернизации. Речь шла о повышении доходов и массовом преодолении бедности; позднее концепция стала включать не только личное благосостояние, но и развитие образования, здравоохранения, социальной защиты, инфраструктуры и сокращение неравенства.
Самое интересное в сяокан как ориентире развития, что он был не только намечен, но и достигнут и превзойден. В 2002 году КПК поставила задачу «всестороннего построения общества сяокан» - в 2021-м руководство КНР объявило о достижении этой цели.
Но мало того, что цель была достигнута статистически. Она была достигнута в сознании абсолютного большинства китайцев - люди на собственном опыте осознали переход от бедности к той самой "средней" (возможно, тут больше подошло бы слово "нормальной") зажиточности.
Сяокан - это великолепный пример того, как спущенный сверху умозрительный идеал превращается в понятную для каждого члена общества цель, а достижение этой цели воспринимается именно как достижение идеального желательного состояния самого общества и жизни конкретного человека.
С философской точки зрения и с точки зрения социальной психологии тут происходит очень интересное совмещение понятий идеала и нормы. - совмещение, интуитивно свойственное русской культуре. В самом деле, когда русский человек говорит о чем-то "нормально", он ведь, как правило, имеет в виду не норму как исполнение некоего правила. Нет, речь идет об "отлично", "именно так, как должно" - о соотвествии идеалу. Когда русский человек говорит о чем-то "разве это нормально?!", то несоответствие норме является предметом экстремального возмущения.
Как бы то ни было, именно "умеренное благоденствие", конкретные параметры которого, конечно, меняются со временем и техническим прогрессом, легко становится материальным критерием верности пути, которое избрало общество.
Однако материальных критериев недостаточно.
Согласно различным опросам общественного мнения, к среднему классу в России относят себя 50-70% респондентов. (В частности, по данным ВЦИОМ 59%, ФОМ - 70%) Конечно, экономисты в этом не всегда согласны с социологами: как только начинаются попытки ввести конкретные имущественные и/или по величине доходов критерии принадлежности к среднему классу, рамки неизбежно сужаются. Но интересно, что чем дальше, тем больше граждан России считают себя принадлежащими к среднему слою.
Несомненно, дело в том, что быть в числе "среднего класса" означает для людей не "владеть тем или этим", "получать такой-то доход", а, скорее, "быть примерно как все" - не богатыми, но и не бедными, не маргинальными, обычными. Но при этом - живущими скорее хорошо, чем плохо.
Это очень сильно контрастирует с пониманием среднего класса в первоначальном западном проекте как "соли земли". Зато очень напоминает китайскую концепцию "сяокан".
«Сяокан» (小康, xiaokang) — это концепция «общества средней зажиточности», то есть уровня жизни между простым обеспечением едой и одеждой и полноценным материальным благополучием.
Дэн Сяопин возродил этот традиционный конфуцианский термин (иногда его переводят еще как "умеренное благоденствие") в конце 1970-х годов и сделал его ориентиром китайской модернизации. Речь шла о повышении доходов и массовом преодолении бедности; позднее концепция стала включать не только личное благосостояние, но и развитие образования, здравоохранения, социальной защиты, инфраструктуры и сокращение неравенства.
Самое интересное в сяокан как ориентире развития, что он был не только намечен, но и достигнут и превзойден. В 2002 году КПК поставила задачу «всестороннего построения общества сяокан» - в 2021-м руководство КНР объявило о достижении этой цели.
Но мало того, что цель была достигнута статистически. Она была достигнута в сознании абсолютного большинства китайцев - люди на собственном опыте осознали переход от бедности к той самой "средней" (возможно, тут больше подошло бы слово "нормальной") зажиточности.
Сяокан - это великолепный пример того, как спущенный сверху умозрительный идеал превращается в понятную для каждого члена общества цель, а достижение этой цели воспринимается именно как достижение идеального желательного состояния самого общества и жизни конкретного человека.
С философской точки зрения и с точки зрения социальной психологии тут происходит очень интересное совмещение понятий идеала и нормы. - совмещение, интуитивно свойственное русской культуре. В самом деле, когда русский человек говорит о чем-то "нормально", он ведь, как правило, имеет в виду не норму как исполнение некоего правила. Нет, речь идет об "отлично", "именно так, как должно" - о соотвествии идеалу. Когда русский человек говорит о чем-то "разве это нормально?!", то несоответствие норме является предметом экстремального возмущения.
Как бы то ни было, именно "умеренное благоденствие", конкретные параметры которого, конечно, меняются со временем и техническим прогрессом, легко становится материальным критерием верности пути, которое избрало общество.
Однако материальных критериев недостаточно.