Репост из: Юрий Баранчик
Ударим кирпичегами цифровизации по логике и здравому смыслу. Почему стране нужна умная пропаганда. Вторая часть
Первая часть тут.
Телефон, на котором работает приложение. Производства телефонов с нуля у нас нет. У России где-то есть ОС «Аврора», но ее разработчик описывает основное применение как среду для корпоративных и государственных заказчиков. Массовая пользовательская экосистема, в которой устройство, ОС, нужные приложения и их обновления доступны независимо от решений Apple или Google, – другая по масштабу задача.
Показательна здесь даже не Россия, а Китай – страна с гигантской инженерной базой, которая только готовится создать по-настоящему массовую собственную ОС. Это не вопрос патриотизма, это вопрос десятилетий работы, миллиардов затрат и целой экосистемы разработчиков. Производство гаджетов – это не сборка корпусов, а вся цепочка: экраны, аккумуляторы, камеры, сенсоры, литография. Страна, не выпускающая собственные устройства, не контролирует, как ее гражданин выходит в сеть.
Оборудование связи в масштабах всей страны. Российские базовые станции операторского класса начали производить серийно лишь в конце 2025 года. И, говорят, куда-то они пошли. Следующий вопрос – можно ли годами оснащать, расширять и ремонтировать сети за счет доступных России поставок. Из Китая, разумеется, потому что своей микроэлектроники, как мы помним, в нужном размере у нас нет. Связь – это не только покрытие, но и стандарты, которые определяют, чье оборудование будет работать в сети завтра.
Программное обеспечение, на котором работают предприятия. Это системы проектирования, управления производством и другими основными процессами, а не только приложения в телефоне. Масштаб оставшейся работы виден из цели правительства: к 2030 году на российское базовое и прикладное ПО должны перейти не менее 80% предприятий и компаний АПК.
Искусственный интеллект. Сегодня это не модная надстройка, а инфраструктура: чипы для обучения, дата-центры, модели, данные, кадры. Кто отстает здесь – отстает во всем, от обороны до экономики. ИИ уже встроен в логистику, медицину, госуправление, разведку, разработку военных стратегий и планов, и без собственной базы страна вынуждена покупать чужие решения вместе с чужими ограничениями.
Спутники, связь, стандарты. Орбитальные группировки, наземные станции, протоколы – без этого «суверенитет» заканчивается на границе вышки.
Кибербезопасность и кадры. Собственные специалисты, школы, исследования – это тоже часть контура. Без них любая инфраструктура остается уязвимой, а зависимость – скрытой.
Что имеем в итоге. Один только перечень того, чего у нас нет или что присутствует в слабой степени, показывает: до завершенного контура здесь не просто далеко, здесь конь не валялся. Каждое незакрытое звено – от доменных зон до литографии – тянет за собой следующее, и разорвать эту цепь одним приложением невозможно физически. А значит, разговор о «последнем кирпичиге» имеет смысл лишь в одном случае: если фундамент действительно готов. А он не готов.
Цифровой суверенитет – это не один мессенджер и не одна презентация. Это вся вертикаль: от литографии и доменных зон до ОС, ИИ и спутников. И оценивать его нужно не по наличию красивого приложения в чужом телефоне, а по способности страны выдержать отключение от внешних поставщиков – оборудования, ПО, каналов, стандартов.
Что до суверенитета в самом широком смысле, то стоило бы начать с ответа на вопрос: сохранится ли и как долго просуществует цифровая экосистема внутри страны при отказе отдельных поставщиков оборудования или каналов? Говорить о том, что плохая копия Telegram – квинтэссенция суверенитета, выглядит не только глупо, но и уводит внимание от реального состояния российского технологического суверенитета в цифровой сфере. Крайне недостаточного состояния.
Пока же риторика Сергея Боярского выполняет ровно одну функцию: создает иллюзию завершенности там, где работы на десятилетия. И это опаснее открытого признания отставания, потому что усыпляет внимание. Настоящий суверенитет не объявляют, его строят. И судя по реальному состоянию дел, строить еще очень и очень кропотливо и долго.
Первая часть тут.
Телефон, на котором работает приложение. Производства телефонов с нуля у нас нет. У России где-то есть ОС «Аврора», но ее разработчик описывает основное применение как среду для корпоративных и государственных заказчиков. Массовая пользовательская экосистема, в которой устройство, ОС, нужные приложения и их обновления доступны независимо от решений Apple или Google, – другая по масштабу задача.
Показательна здесь даже не Россия, а Китай – страна с гигантской инженерной базой, которая только готовится создать по-настоящему массовую собственную ОС. Это не вопрос патриотизма, это вопрос десятилетий работы, миллиардов затрат и целой экосистемы разработчиков. Производство гаджетов – это не сборка корпусов, а вся цепочка: экраны, аккумуляторы, камеры, сенсоры, литография. Страна, не выпускающая собственные устройства, не контролирует, как ее гражданин выходит в сеть.
Оборудование связи в масштабах всей страны. Российские базовые станции операторского класса начали производить серийно лишь в конце 2025 года. И, говорят, куда-то они пошли. Следующий вопрос – можно ли годами оснащать, расширять и ремонтировать сети за счет доступных России поставок. Из Китая, разумеется, потому что своей микроэлектроники, как мы помним, в нужном размере у нас нет. Связь – это не только покрытие, но и стандарты, которые определяют, чье оборудование будет работать в сети завтра.
Программное обеспечение, на котором работают предприятия. Это системы проектирования, управления производством и другими основными процессами, а не только приложения в телефоне. Масштаб оставшейся работы виден из цели правительства: к 2030 году на российское базовое и прикладное ПО должны перейти не менее 80% предприятий и компаний АПК.
Искусственный интеллект. Сегодня это не модная надстройка, а инфраструктура: чипы для обучения, дата-центры, модели, данные, кадры. Кто отстает здесь – отстает во всем, от обороны до экономики. ИИ уже встроен в логистику, медицину, госуправление, разведку, разработку военных стратегий и планов, и без собственной базы страна вынуждена покупать чужие решения вместе с чужими ограничениями.
Спутники, связь, стандарты. Орбитальные группировки, наземные станции, протоколы – без этого «суверенитет» заканчивается на границе вышки.
Кибербезопасность и кадры. Собственные специалисты, школы, исследования – это тоже часть контура. Без них любая инфраструктура остается уязвимой, а зависимость – скрытой.
Что имеем в итоге. Один только перечень того, чего у нас нет или что присутствует в слабой степени, показывает: до завершенного контура здесь не просто далеко, здесь конь не валялся. Каждое незакрытое звено – от доменных зон до литографии – тянет за собой следующее, и разорвать эту цепь одним приложением невозможно физически. А значит, разговор о «последнем кирпичиге» имеет смысл лишь в одном случае: если фундамент действительно готов. А он не готов.
Цифровой суверенитет – это не один мессенджер и не одна презентация. Это вся вертикаль: от литографии и доменных зон до ОС, ИИ и спутников. И оценивать его нужно не по наличию красивого приложения в чужом телефоне, а по способности страны выдержать отключение от внешних поставщиков – оборудования, ПО, каналов, стандартов.
Что до суверенитета в самом широком смысле, то стоило бы начать с ответа на вопрос: сохранится ли и как долго просуществует цифровая экосистема внутри страны при отказе отдельных поставщиков оборудования или каналов? Говорить о том, что плохая копия Telegram – квинтэссенция суверенитета, выглядит не только глупо, но и уводит внимание от реального состояния российского технологического суверенитета в цифровой сфере. Крайне недостаточного состояния.
Пока же риторика Сергея Боярского выполняет ровно одну функцию: создает иллюзию завершенности там, где работы на десятилетия. И это опаснее открытого признания отставания, потому что усыпляет внимание. Настоящий суверенитет не объявляют, его строят. И судя по реальному состоянию дел, строить еще очень и очень кропотливо и долго.