Украина, ракеты и феминизм: кейс Ирины Терех
Наблюдаю, что количество интервью с 34-летней Ириной Терех, CEO и CTO украинской оборонной компании FirePoint, которая красит ракеты Flamingo в розовый цвет, запускает бренд MILFTech, строит завод ракетного топлива в Дании и грозит осенними ударами баллистикой, подскочило в 2026 по сравнению с 2025. Что-то в ее образе царапает мое подсознание, и я решил понять, о чем ее появление нам говорит. Поскольку нынешнее политическое руководство Украины нацелено на сближение с Западом, на Терех нужно посмотреть в первую очередь с западной точки зрения, которая будет сильно отличаться.
Вернемся к Танне Крюсон, которая после работы над концепцией когнитивной войны НАТО в своей диссертации разбирает трансформацию роли украинских женщин в российско-украинском конфликте. Давайте разберем, почему в кадре и на страницах Forbes, NYT или BBC оказывается именно Терех, а не мужчины-инженеры из её команды, и как это идеально ложится на концепцию стратегического сторителлинга из диссертации Крюсон. Женщина-лидер в Defense Tech - это эксклюзив. В диссертации Крюсон есть вывод: женщины используют соцсети и медиа как инструмент мобилизации ресурсов. Крюсон пишет о narrative legitimacy, способности женщин через соцсети и медиа формировать глобальный нарратив, который напрямую влияет на поставку оружия и поддержку. Терех дает интервью, потому что такая публикация конвертируется в контракты с западными венчурными фондами, доступ к закрытым конференциям НАТО и Пентагона, привлечение талантов (инженеров), которые хотят работать в такой компании. Она использует свою гендерную видимость как рычаг для усиления своей компании.
Во-первых, у нас принято считать, что оборонная сфера, а тем более сфера производства оружия - чисто мужская. Отсюда в некоторых наших СМИ Терех позиционируется как говорящая голова, за которой все равно стоит мужчина. Безусловно, в ее случае коммуникационная функция важна: Западу уже поднадоели украинские мужики в камуфляже, которые просят денег дают интервью, а тут diversity. Молодая женщина в роли CEO и CTO оборонной компании и впрямь выглядит освежающе. Но Терех не картинка. Она скорее точка сингулярности, где стихийный женский волонтерский хаос 2014–2022 годов воплощается в корпоративный Defense-кластер. Крюсон пишет о том, как женщины создавали параллельные системы, когда украинский режим закономерно проигрывал. Терех и FirePoint - финальная стадия этого процесса: женщина управляет производственными линиями баллистических ракет, используя те же самые навыки нетворкинга и убеждения,
Второе, есть стереотип, если женщины массово идут на войну не в роли медсестер и санитарок, а в роли военных, это значит, что возможности мужчин уже исчерпаны и задействован последний резерв. Так, Франсиско Солано Лопес, президент Парагвая в период Войны Тройственного союза (1864–1870) к концу войны собрал армию, состоящую в основном из детей, стариков и женщин, и отправил их в бой. Примерно так в некоторых СМИ у нас интерпретируют слухи о готовящемся решении об объявлении мобилизации женщин в ВСУ. Но если сводить роль женщин только к затыканию дыр вместо мужчин, мы упускаем эволюцию компетенций, которую описывает Крюсон, от сaregiver (заботящейся) к security producer (производителю безопасности). В 2014 году роль caregiver проявлялась в покупке бинтов и плетении сетей (микро- и мезо-уровень). Но к 2022–2026 годам, благодаря цифровым технологиям, этот навык заботы, логистики и эмпатии масштабируется до уровня макроархитектуры конфликта.
Инициатива Ирины Терех с брендингом MILFtech - не только маркетинговый эпатаж. Тут еще работает натовская концепция memetic warfare как способ сделать войну эстетически приемлемой для западного налогоплательщика и инвестора, превратить убийство в модный мемный стартап. Плюс Терех реализует концепты женской агентности и стратегического сторителлинга как асимметричное оружие троллинга глобального патриархата. Это даже на самой Украине нравится не всем, но не нравится именно тем, кто все еще считает, что живет в эпохе модерна, тогда как это уже война постмодернистская. Крюсон приводит циничный пример того, как украинки адаптировались к экономике внимания на Западе: они использовали Tinder для сборов на ВСУ или продавали нюдсы в Твиттере. Терех берет этот же механизм (использование сексуализированного мужского триггера - аббревиатуры MILF) и масштабирует его с уровня сбора на один дрон до уровня тяжелой промышленности и B2B.
Я долго думал, что мне напоминает вся история с Терех, а потом до меня вдруг дошло. Это как если бы участница панк-группы Pussy Riot (признана экстремистской организацией) Надежда Толоконникова (признанная иностранным агентом, заочно арестованная и находящаяся в федеральном и международном розыске) вдруг начала производить баллистические ракеты. Ведь исторически монополия на насилие и производство тяжелого оружия была тем самым стеклянным потолком, который феминизм обходил стороной, фокусируясь на гуманистических и социальных сферах. Речь идет даже не обязательно о самоидентификации, а об объективных процессах women empowerment. В общем, не просто так у нас ходили слухи о том, что феминизм западного типа могут признать запрещенным движением. Кейс Ирины Терех показывает, что феминизм на Украине (помните FEMEN?) прошел путь от эстетики бунта к кинетической эффективности.
@StratGum
Наблюдаю, что количество интервью с 34-летней Ириной Терех, CEO и CTO украинской оборонной компании FirePoint, которая красит ракеты Flamingo в розовый цвет, запускает бренд MILFTech, строит завод ракетного топлива в Дании и грозит осенними ударами баллистикой, подскочило в 2026 по сравнению с 2025. Что-то в ее образе царапает мое подсознание, и я решил понять, о чем ее появление нам говорит. Поскольку нынешнее политическое руководство Украины нацелено на сближение с Западом, на Терех нужно посмотреть в первую очередь с западной точки зрения, которая будет сильно отличаться.
Вернемся к Танне Крюсон, которая после работы над концепцией когнитивной войны НАТО в своей диссертации разбирает трансформацию роли украинских женщин в российско-украинском конфликте. Давайте разберем, почему в кадре и на страницах Forbes, NYT или BBC оказывается именно Терех, а не мужчины-инженеры из её команды, и как это идеально ложится на концепцию стратегического сторителлинга из диссертации Крюсон. Женщина-лидер в Defense Tech - это эксклюзив. В диссертации Крюсон есть вывод: женщины используют соцсети и медиа как инструмент мобилизации ресурсов. Крюсон пишет о narrative legitimacy, способности женщин через соцсети и медиа формировать глобальный нарратив, который напрямую влияет на поставку оружия и поддержку. Терех дает интервью, потому что такая публикация конвертируется в контракты с западными венчурными фондами, доступ к закрытым конференциям НАТО и Пентагона, привлечение талантов (инженеров), которые хотят работать в такой компании. Она использует свою гендерную видимость как рычаг для усиления своей компании.
Во-первых, у нас принято считать, что оборонная сфера, а тем более сфера производства оружия - чисто мужская. Отсюда в некоторых наших СМИ Терех позиционируется как говорящая голова, за которой все равно стоит мужчина. Безусловно, в ее случае коммуникационная функция важна: Западу уже поднадоели украинские мужики в камуфляже, которые просят денег дают интервью, а тут diversity. Молодая женщина в роли CEO и CTO оборонной компании и впрямь выглядит освежающе. Но Терех не картинка. Она скорее точка сингулярности, где стихийный женский волонтерский хаос 2014–2022 годов воплощается в корпоративный Defense-кластер. Крюсон пишет о том, как женщины создавали параллельные системы, когда украинский режим закономерно проигрывал. Терех и FirePoint - финальная стадия этого процесса: женщина управляет производственными линиями баллистических ракет, используя те же самые навыки нетворкинга и убеждения,
Второе, есть стереотип, если женщины массово идут на войну не в роли медсестер и санитарок, а в роли военных, это значит, что возможности мужчин уже исчерпаны и задействован последний резерв. Так, Франсиско Солано Лопес, президент Парагвая в период Войны Тройственного союза (1864–1870) к концу войны собрал армию, состоящую в основном из детей, стариков и женщин, и отправил их в бой. Примерно так в некоторых СМИ у нас интерпретируют слухи о готовящемся решении об объявлении мобилизации женщин в ВСУ. Но если сводить роль женщин только к затыканию дыр вместо мужчин, мы упускаем эволюцию компетенций, которую описывает Крюсон, от сaregiver (заботящейся) к security producer (производителю безопасности). В 2014 году роль caregiver проявлялась в покупке бинтов и плетении сетей (микро- и мезо-уровень). Но к 2022–2026 годам, благодаря цифровым технологиям, этот навык заботы, логистики и эмпатии масштабируется до уровня макроархитектуры конфликта.
Инициатива Ирины Терех с брендингом MILFtech - не только маркетинговый эпатаж. Тут еще работает натовская концепция memetic warfare как способ сделать войну эстетически приемлемой для западного налогоплательщика и инвестора, превратить убийство в модный мемный стартап. Плюс Терех реализует концепты женской агентности и стратегического сторителлинга как асимметричное оружие троллинга глобального патриархата. Это даже на самой Украине нравится не всем, но не нравится именно тем, кто все еще считает, что живет в эпохе модерна, тогда как это уже война постмодернистская. Крюсон приводит циничный пример того, как украинки адаптировались к экономике внимания на Западе: они использовали Tinder для сборов на ВСУ или продавали нюдсы в Твиттере. Терех берет этот же механизм (использование сексуализированного мужского триггера - аббревиатуры MILF) и масштабирует его с уровня сбора на один дрон до уровня тяжелой промышленности и B2B.
Я долго думал, что мне напоминает вся история с Терех, а потом до меня вдруг дошло. Это как если бы участница панк-группы Pussy Riot (признана экстремистской организацией) Надежда Толоконникова (признанная иностранным агентом, заочно арестованная и находящаяся в федеральном и международном розыске) вдруг начала производить баллистические ракеты. Ведь исторически монополия на насилие и производство тяжелого оружия была тем самым стеклянным потолком, который феминизм обходил стороной, фокусируясь на гуманистических и социальных сферах. Речь идет даже не обязательно о самоидентификации, а об объективных процессах women empowerment. В общем, не просто так у нас ходили слухи о том, что феминизм западного типа могут признать запрещенным движением. Кейс Ирины Терех показывает, что феминизм на Украине (помните FEMEN?) прошел путь от эстетики бунта к кинетической эффективности.
@StratGum