Путь Отца

Когда в семейном сценарии женщины прошито, что семья это женщина + её ребёнок - эта женщина уже развалила свою семью. Она уже провалила роль жены. Фактически в такой картине мира семья – это мать-одиночка. Это большая беда нынешних женщин. Они не умеют, не знают, как, да и не хотят быть жёнами. И даже боятся ими становиться. Кого-то мучает чувство одиночества и страх одинокой старости – но мысль, что можно перестать быть одинокой, создав полноценную семью, с мужем – такая мысль им чужда. Другим нужен социальный статус матери – он придаёт веса, уважения и становится хорошим рычагом получения желаемого. Эдакой палкой, которой можно выбивать из других желаемое. Третьим хочется иметь эдакую игрушку – но не бессловесного котика или птичку, а живого ребёночка.

И муж, отец ребёнка во всех этих картинах мира – лишний, ненужный. От него лучше поскорее избавиться или хотя бы задвинуть за шкаф, чтобы глаза не мозолил. А то, что он – такой же живой человек, как ты сама – да кого это вообще волнует?

Существует синдром родительского отчуждения ребёнка. Он хорошо описан в литературе. Но не описан до сих пор синдром искусственной, насильственной изоляции мужчины женщиной от семьи после деторождения. А ведь это, несмотря на длинное название, большая, огромная проблема современных семей. Но она мало кого интересует – потому что мужчина, его внутренний мир, его потребности, его судьба – вообще мало кого в нашем обществе интересует. Мужчин, отцов рассматривают только как функцию, как инструмент, аппарат – и только. Как человека мужчину, отца не рассматривают.

Как назвать это явление? Синдром отторгнутого мужа? Синдром отодвинутого отца? Предлагайте свои варианты в комментариях.

Пока в обществе, пока среди женщин будет нормой выдавливать мужа за периметр семьи, делать из него изгоя после рождения ребёнка – семьи будут таять. Мужчины же не дураки! Те, кто уже через это прошёл – больше не станет с подобным связываться. Окружающие, видя незавидные судьбы других мужчин – не станут примерять на себя этот ядовитый хитон обструкции в собственной семье. С закономерным результатом.

Семья - это в первую очередь нерушимый союз мужчины и женщины. Когда тает нерушимость этого союза - семья безвозвратно исчезает.

Из книги "Быть женщиной. Быть с мужчиной". Всегда за крепкие и многодетные семьи, Александр Бирюков

Государственные учреждения становятся всё более взвешенными в своих экспертизах при определении места жительства детей и начинают придерживаться конституционного равенства родителей в праве воспитания детей. Раньше многие экспертизы необоснованно писались в пользу неверного принципа «ребенок должен жить с мамой», игнорируя отцов. Сейчас ситуация стала меняться, об этом свидетельствуют предвзятые разводные юристы, в дремучем корыстном сознании которых, если ребенок живет с отцом, значит «отец отобрал ребенка у матери» (ребенок для таких юристов просто вещь, которую можно отобрать) и призывают теперь клиенток обращаться к продажным частным конторкам:

«Судебные экспертизы в спорах о детях. Когда нейтралитет становится проблемой

Про судебные экспертизы. И про то, как меняются наши представления о надежности экспертных организаций.

Еще совсем недавно мы настаивали на том, чтобы экспертиза проводилась в государственной организации.

Потому что с частными мы повидали всякое.

Но теперь, кажется, придется пересматривать эту установку.

Например, за последнее время мы получили две экспертизы из государственных учреждений — на 8 Марта и в Минюсте, — которые нас, мягко говоря, сильно разочаровали.

Экспертизы стали неоправданно нейтральными. Как будто государственные организации пресытились семейными разборками и ушли в нейтралитет.

Настолько нейтральными, что становится вообще непонятно: что это за такие специальные познания, которые позволяют просто пересказать услышанное, не исследуя природу услышанного?

Например, ребенок говорит, мол, мама/муж мамы/бабушка меня били.

И, казалось бы, перед экспертом открывается огромное поле для исследования.

Как били? Когда? За что? Что конкретно происходило? Где? Кто это видел? Что ребенок вообще вкладывает в слово «били»? Сам ли он вспоминает эти события? Насколько этот рассказ соответствует возрасту ребенка? Не является ли он результатом внушения? Это с ним точно было или ему сказали, что так было?

Но вот эта часть истории почему-то оказывается за пределами исследования.

То есть мы не исследуем, может ли сказанное быть правдой. Не исследуем происхождение этих слов. Не исследуем причины сформировавшегося негативного отношения ребенка к матери.

Мы просто фиксируем результат.

А результат на выходе очень удобный: ребенок прекрасно адаптирован там, где сейчас находится.

И дальше возникает совершенно убийственная для семейных споров логика.

Кто первым фактически забрал ребенка — тот и получил преимущество.

Потому что проходит время. Ребенок адаптируется. Привязывается к тому родителю, с которым находится. Его привычная жизнь теперь здесь.

А эксперт приходит через год и констатирует именно сегодняшнее состояние ребенка, практически не исследуя, каким образом это сегодняшнее состояние было сформировано.

По другому нашему делу такая государственная экспертиза, по сути, помогла разделить двух маленьких сестер.

Одна девочка живет с мамой. Вторую папа у мамы отобрал.

Девочке всего шесть лет.

Экспертиза установила, что папу она любит. Папа любит ее. У папы она адаптирована. Маму, кстати, девочка тоже любит. Но говорит, что хочет жить с папой.

И в итоге суд оставляет все как есть.

Одна сестра — маме. Вторая — папе.

И вот здесь у меня огромный вопрос к самому смыслу экспертизы.

Потому что если задача эксперта заключается исключительно в том, чтобы описать мнение ребенка сегодня и пересказать его слова, не вникая в их суть, то, может быть, нам вообще не нужно сложное экспертное исследование?

Мы и без эксперта знаем, что шестилетний ребенок за длительное время способен адаптироваться к тому месту, где живет.

Нам как раз нужно другое.

Нам нужно понять, почему он оказался в этом состоянии.

И вот тут начинается самое интересное.

Потому что ответ на этот вопрос мы неожиданно стали получать там, где вообще никому не советовали делать экспертизы.

В негосударственных экспертных организациях.»


Отцы, если юристы бж хотят провести экспертизу в шарашкиной конторе, то нужно настаивать в спорах за детей на государственных экспертизах.