Репост из: Кремлёвский безБашенник
🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" -
Телеграм-канал Наивная Политология
Мезо-фашизм (часть 1)
Терминология в политологии - довольно сложная и субъективная штука. Там, где одним видится ультраправый радикализм, другие усматривают "ультраконсерватизм"; "лево-либерализм" в США во многом напоминает социал-демократию, а каждый из гибридно-демократических режимов требует своего уникального определения.
Работу усложняет разница между официозом идеологии и реальной природой государства, будь то "демократические" и "коммунистические" азиатские диктатуры или гитлеровский фашизм, который в реальности так и не смог достигнуть формы национал-социализма, отличающейся большей ролью государства в экономике, вплоть до прямого участия, ручного управления предприятиями и перераспределения доходов капитала в пользу титульной нации в лице ее "лучших" представителей. Чем сильнее деградирует государственность по мере ужесточения авторитарных тенденций, тем менее правой (капиталистической) становится её экономика - аналогичным образом в левых политических режимах по мере укрепления авторитаризма утрачивается социальная справедливость, определяющая левую (социалистическую) экономику. Поэтому ультраправые политические силы в восприятии просто правых, к примеру, либертарианцев, нередко именуются "леваками".
Чем дальше государство продвигается в сторону деспотии, тем меньше остается конкурентов, однако растет число экономических рисков: архаизация и деградация политической системы ведёт к неэффективности экономики, в то время как бремя содержания государства возрастает, как и аппетиты сжимающегося правящего меньшинства. Каждая более авторитарная форма менее стабильна чем предыдущая, вплоть до достижения финальной стадии - на этапе деспотии государство уподобляется дворцу, что вновь снижает расходы, стабилизируя его. Гибридная демократия устойчивей авторитаризма, авторитаризм устойчивее тоталитаризма из-за возрастающей нагрузки на социум и способности государства гарантировать соблюдение установленных правил. Хрупкость тоталитарных форм лежит в зависимости от идеологии - подобные режимы настолько противоестественны, что полицейского аппарата просто не хватает для навязывания социуму их необходимости. Тоталитарная идеология избыточно противоречива и всегда подчинена лишь объяснению всегдашней правоты власти, что в итоге формирует её шизофреничность и отрыв от реальности, а как результат - двоемыслие социума и дискредитацию вложенных смыслов.
Минархистский авторитаризм, предполагающий "выученную беспомощность" социума вместо "стокгольмского синдрома" тоталитаризма, является наиболее выгодным элитам на "хищническом" этапе первичного накопления капитала, так как для поддержания стабильности такового достаточно содержать относительно компактную силовую прослойку. Демократия, включая гибридные формы, требует уважения прав демоса, что сокращает потенциальные доходы правящего меньшинства, в то время как тоталитаризм требует огромных средств на своё поддержание - начиная от колоссального и устойчиво растущего репрессивного аппарата, становящегося государством в государстве, до механизмов искусственного поддержания лояльности. Однако, если жадность элит не позволяет остановиться на относительно устойчивых формах, происходит дальнейшая деградация государственности, снижающая доходы и повышающая расходы.
Разница между авторитаризмом и тоталитаризмом (что левого, что правого происхождения) колоссальна - во втором случае социуму достаются роли и жертвы, и соучастника террора. Если общество автократии пассивно и разобщено, но объединено недовольством властью, то в тоталитарном государстве социум атомизмирован настолько сильно, что каждый индивид воспринимает другого врагом - потенциальным автором или жертвой доноса в гонке за выживание. Во враждебной среде соперничающего коллективизма социум не способен эффективно работать - трудозатраты на единицу продукции многократно превышают таковые в автократиях и демократиях, что не могут компенсировать даже нищенские зарплаты.
Телеграм-канал Наивная Политология
Мезо-фашизм (часть 1)
Терминология в политологии - довольно сложная и субъективная штука. Там, где одним видится ультраправый радикализм, другие усматривают "ультраконсерватизм"; "лево-либерализм" в США во многом напоминает социал-демократию, а каждый из гибридно-демократических режимов требует своего уникального определения.
Работу усложняет разница между официозом идеологии и реальной природой государства, будь то "демократические" и "коммунистические" азиатские диктатуры или гитлеровский фашизм, который в реальности так и не смог достигнуть формы национал-социализма, отличающейся большей ролью государства в экономике, вплоть до прямого участия, ручного управления предприятиями и перераспределения доходов капитала в пользу титульной нации в лице ее "лучших" представителей. Чем сильнее деградирует государственность по мере ужесточения авторитарных тенденций, тем менее правой (капиталистической) становится её экономика - аналогичным образом в левых политических режимах по мере укрепления авторитаризма утрачивается социальная справедливость, определяющая левую (социалистическую) экономику. Поэтому ультраправые политические силы в восприятии просто правых, к примеру, либертарианцев, нередко именуются "леваками".
Чем дальше государство продвигается в сторону деспотии, тем меньше остается конкурентов, однако растет число экономических рисков: архаизация и деградация политической системы ведёт к неэффективности экономики, в то время как бремя содержания государства возрастает, как и аппетиты сжимающегося правящего меньшинства. Каждая более авторитарная форма менее стабильна чем предыдущая, вплоть до достижения финальной стадии - на этапе деспотии государство уподобляется дворцу, что вновь снижает расходы, стабилизируя его. Гибридная демократия устойчивей авторитаризма, авторитаризм устойчивее тоталитаризма из-за возрастающей нагрузки на социум и способности государства гарантировать соблюдение установленных правил. Хрупкость тоталитарных форм лежит в зависимости от идеологии - подобные режимы настолько противоестественны, что полицейского аппарата просто не хватает для навязывания социуму их необходимости. Тоталитарная идеология избыточно противоречива и всегда подчинена лишь объяснению всегдашней правоты власти, что в итоге формирует её шизофреничность и отрыв от реальности, а как результат - двоемыслие социума и дискредитацию вложенных смыслов.
Минархистский авторитаризм, предполагающий "выученную беспомощность" социума вместо "стокгольмского синдрома" тоталитаризма, является наиболее выгодным элитам на "хищническом" этапе первичного накопления капитала, так как для поддержания стабильности такового достаточно содержать относительно компактную силовую прослойку. Демократия, включая гибридные формы, требует уважения прав демоса, что сокращает потенциальные доходы правящего меньшинства, в то время как тоталитаризм требует огромных средств на своё поддержание - начиная от колоссального и устойчиво растущего репрессивного аппарата, становящегося государством в государстве, до механизмов искусственного поддержания лояльности. Однако, если жадность элит не позволяет остановиться на относительно устойчивых формах, происходит дальнейшая деградация государственности, снижающая доходы и повышающая расходы.
Разница между авторитаризмом и тоталитаризмом (что левого, что правого происхождения) колоссальна - во втором случае социуму достаются роли и жертвы, и соучастника террора. Если общество автократии пассивно и разобщено, но объединено недовольством властью, то в тоталитарном государстве социум атомизмирован настолько сильно, что каждый индивид воспринимает другого врагом - потенциальным автором или жертвой доноса в гонке за выживание. Во враждебной среде соперничающего коллективизма социум не способен эффективно работать - трудозатраты на единицу продукции многократно превышают таковые в автократиях и демократиях, что не могут компенсировать даже нищенские зарплаты.