"Результатом парламентских выборов декабря 1999 г. стало формирование Государственной думы с такой политической структурой, которая дает исполнительной власти возможность провести через нижнюю палату почти любой законопроект. Представленные в ней политические партии и блоки могут быть разбиты на три примерно равные по силе части политического спектра: левые, проправительственные, а также центр и правые. В такой ситуации, по сути, любое предложение президента или правительства должно получать поддержку в Думе: за него автоматически голосуют правительственные фракции, а также либо правые, либо левые.

Отличие правых от центра или левых от националистов оказывается важным только тогда, когда речь идет о принятии законопроектов, требующих конституционного большинства, но и в этих случаях удается найти общий язык с Думой. Таким образом, в России сложился парламентский механизм, известный в западной политической практике как «машина для голосования» (его не следует путать с единогласием советского времени).

Его действие было продемонстрировано уже на первых заседаниях Государственной думы в январе 2000 г., когда позиции в руководстве палаты были поделены левыми и правительственными фракциями фактически без учета интересов правых и центристов. Возникшие в тот момент опасения, что подобного рода блок будет устойчивым, отражающим политические предпочтения новой администрации, оказались напрасными. На протяжении всего года исполнительная власть формировала временные коалиции то с одними фракциями, то с другими, добиваясь принятия нужных ей результатов. Причем в этих коалициях просматривалась закономерность: по вопросам социально-экономической политики правительство опиралось на правоцентристские силы, а по вопросам «символического» характера — на левых".

Владимир Мау, Экономическая политика России: в начале новой фазы