В Гнездово недавно прошёл
грандиозный эксперимент с частичной реконструкцией погребального обряда, хорошо знакомого всем читателям
Ибн-Фадлана. Именно частичной, в архаике есть вещи, которые ни в коем случае не надо возвращать в нашу реальность, даже в виде спектакля. Они слишком темны и кровавы. Однако принципиальный отказ от восстановления на новом уровне работорговческих ритуалов не отменяет того печального факта, что логику этих ритуалов всё равно стоит понять. Ибн-Фадлан описывал настоящий театр жестокости в духе самых безумных фантазий Арто. Раньше я думал, что эта безумная трата сил и ресурсов (включая живые и разумные) была экстремальным исключением. Результатом пограничной религиозной ситуации на самом краю известного мира. Но после прочтения подробностей того, что нашли
в некрополе в Рептоне я осознал, что выдаю желаемое за действительное и это было скорее правилом. В Рептоне, если что, есть реальная вероятность того, что роль девочки рабыни выполнили четыре мальчика.
После этого, при чтении археологических отчётов о элитных захоронениях, я начал замечать знакомые паттерны и связанный с ними modus operandi. Причём крайнее разнообразие ритуальных практик тоже оказалось паттерном, скандинавы на удивление творчески подходили к похоронам.
Лучшим автором, анализирующим этот противоречивый кровавый хаос, снова оказался Нил Прайс. Для этой подборки я выбрал три статьи конкретно по теме, но на самом деле он постоянно обращается к ней в книгах и коллективных монографиях. Следовательно я тоже буду к ней часто возвращаться.
Первая статья из условного цикла развивает старую гипотезу Терри Ганнела о том, что эдические поэмы, особенно диалоговые, исполнялись вживую на несколько голосов. Прайс осторожно предполагает, что в многодневных ритуалах в честь покойного могли тоже разыгрываться истории. Как из жизни покойника, так и мифологические. В качестве аргументов он указывает на поминальные камни с рисунками из Готланда, где нашлась целая серия, связанная с циклом о Сигурде. И на ладью из Осеберга, которая сперва была зарыта наполовину и долгое время выглядела как сцена, на открытой стороне которой продолжалась некая активность.
Но основная часть статьи посвящена описанию с рисунками особенно сложного коллективного захоронения в лодке из Каупанга. Там, помимо всего прочего, была зарыта в лодке сидящая женщина с рулевым веслом в руках. В странной кожанной одежде и с железным жезлом вёлвы рядом. Всё это буйство фантазии сравнивалось с свидетельством Ибн-Фадлана. Большинство деталей его рассказа подтверждается скандинавской археологией. Деревянное сооружение в виде треугольной палатки было найдено с кораблём в Гокстаде. Изрубленные в огромном количестве животные нашлись в каждом скандинавском (но не англо-саксонском) корабельном захоронении, изящные формы осебергской ладьи были буквально залиты кровью. Ритуал с дверью записан в «Völsa þáttr». Правда видение загробной жизни, описанное девочкой, не похоже на известные нам скандинавские, что давно используется антинорманистами в качестве аргумента. Но с чего мы взяли, что рабыня и её хозяева были одного этнического происхождения? Рай, который она видела, мог быть её собственным, славянским или хазарским. На последнее намекает один из источников Прайса, но я лично ставлю в данном случае на некий прото-Ирий.
Другой важный элемент ритуала - десятидневный запой практически всех участников. Что не очень похоже на беззаботную пирушку, скорее на опасную для жизни, но важную задачу. В этом контексте Прайс задаёт неожиданный, но логичный вопрос: сколько странных захоронений, изумляющих современных археологов, строилось и проводилось смертельно бухими людьми?
Важный аспект, всем этим пьяным кораблём железной рукой руководила некая пожилая женщина, выступавшая в роли режиссёра грандиозного спектакля на берегах Волги. Её титул ритуального специалиста был переведён Ибн-Фадлану на арабский как «маляк аль-маут». Ангел смерти. Прайс логично указывает на то, что нам известен только один северный термин, подходящий для такого перевода. Избирающая павших. Валькирия.
продолжение текста
