Вещь, от которой каждые 200 страниц разрывается сердце.
Роман внучки композитора Римского-Корсакова о репрессиях в адрес «бывших» в 1930-е годы. Декада, которая окончательно разорила уцелевшие дворянские семьи и сулила гибель не только классовым врагам: начались партийные чистки.
Я очень сопереживала главным героям. Возможно, потому, что в их культуре слишком много близкого и понятного мне. Видимо, что у дворян, что у советской интеллигенции есть общий код.
Меня растили быть бережной к пространству и аккуратной, с детства были французский язык и классическая музыка. Учили быть безукоризненно вежливой в особенности с теми, кто в более слабой социальной позиции. Уж как все эти установки перемешались с моей дерзостью и западной культурой — судить не мне. Но на протяжении всего романа я ощущала, что с этими людьми мне было бы хорошо и интересно.
Правда, идеализировать эту прослойку я уже не пытаюсь. К сожалению, носители высокой культуры в большинстве своем не были приучены к труду. На другое учились и оплачивали поездки в Париж продажей вишневого сада. А в реалиях нового государства еще и подверглись гонениям.
Оставляла многократно и читала потому долго. Правда, каждые 100-200 страниц — больно.
При этом в книге нет вымысла, как подчеркивала сама автор. Все написанное, вплоть до тонких деталей, почерпнуто из реальной жизни — собственной и ближайших родственников.
Роман внучки композитора Римского-Корсакова о репрессиях в адрес «бывших» в 1930-е годы. Декада, которая окончательно разорила уцелевшие дворянские семьи и сулила гибель не только классовым врагам: начались партийные чистки.
Я очень сопереживала главным героям. Возможно, потому, что в их культуре слишком много близкого и понятного мне. Видимо, что у дворян, что у советской интеллигенции есть общий код.
Меня растили быть бережной к пространству и аккуратной, с детства были французский язык и классическая музыка. Учили быть безукоризненно вежливой в особенности с теми, кто в более слабой социальной позиции. Уж как все эти установки перемешались с моей дерзостью и западной культурой — судить не мне. Но на протяжении всего романа я ощущала, что с этими людьми мне было бы хорошо и интересно.
Правда, идеализировать эту прослойку я уже не пытаюсь. К сожалению, носители высокой культуры в большинстве своем не были приучены к труду. На другое учились и оплачивали поездки в Париж продажей вишневого сада. А в реалиях нового государства еще и подверглись гонениям.
Оставляла многократно и читала потому долго. Правда, каждые 100-200 страниц — больно.
При этом в книге нет вымысла, как подчеркивала сама автор. Все написанное, вплоть до тонких деталей, почерпнуто из реальной жизни — собственной и ближайших родственников.