АХУЛИ

Запасной выход

Душно. Тесно. Давка. Кто-то
Наступил тебе на ногу.
Медленно за головами скрылся потолок.
Как в жестянке с маслом шпроты
Себе сами не помогут,
Так и тут надежды нет, чтобы кто помог.

Вдруг, ты видишь надпись!
Цвета свежей крови!
В единственном видимом месте на
потолке!
Алые буквы собрались,
Чтобы тебе напомнить:
Ключ к запасному выходу —
молоток в руке.

Ты тянешься к ярко-красному,
Хватаясь за локти и плечи,
Толпа одиноких душит
и давит обратно вниз:
«Труды твои все напрасны,
Хватайся скорее за поручень,
Мы тоже без удовольствия,
забудь про победу, приз».

Ладонь наконец дотянулась,
Судорожный кулак
Сжимает в себе рукоять —
способ открыть окно.
В страхе толпа пригнулась,
Свист, резкий замах,
Острый боёк разбивает
пыльное стекло.

Иса Ильдаровичъ
@JesusIldarovich

О, девяностые — повсюду,
в любом дыхании — везде.
На рынки хлынула валюта,
Саратов, Тверь, Улан-Удэ.

Забилось в каждом доме сердце,
смотря рекламу МММ.
С моста свалился пьяный Ельцин
и превратился в некий мем.

Таблетки выпил Терминатор,
поправив на носу пенсне.
Тогда Девятую сонату
бойцы играли РНЕ.

Учились все Любить по-русски
в глухой деревне — ОРТ.
Рыдали водка и закуски
в театрах, в клубах, в варьете.

Читал Конфуция Дудаев,
поскольку близилась война.
Придя от ситхов и джедаев,
летала в космосе На-На.

Рожал Армению Газманов,
а пацанам Кровавый спорт
был по душе и по карману.
Россия — это натюрморт.

Точнее выстрелы в Талькова,
отца и сына фильма Брат.
Держа в руке своей подкову,
раскрепостился Ленинград.

Сменил одежду, бога, имя.
Чтоб не сорвался Скалолаз,
ходили модными, блатными
ребята в кепках Адидас.

Курили Мальборо и Кэмел,
нося на пальцах, например,
романы, пьесы и поэмы.
Как хорошо нам жить теперь.

Ведь наша жизнь — вино и телки.
И в славном городе «Москва»
сияет на вершине елки
отрубленная голова.

Оганес Мартиросян

Звезда, уединенная вдали,
старинным светом сумерки пробила —
так слово прорастает из земли
наперекор стене и профнастилу.
Так слово расширяется в закон,
чтобы торжествовали над химерой
и серый голубь, глупый как бетон,
и узники платоновской пещеры.

Как головы в метро, толпились дни
без имени, учета и возврата;
слова роились на страницах книг,
переведенных с языка заката.
По-петербургски обагрилась даль
и соль земли, и слово на заборе.
Смиренный морок, светлая печаль...
И больше не хватает категорий.

Алексей Закаулов
Игла четырехстопных ямбов

Пиздец, вы предложки, конечно
Налили — на сто лет вперёд
Но если быть точным
А точным
Мне быть очень свойственно
То:
Предложки
ПИЗДЕЦ, СУКА, МАЛО
Клянусь, если вы не исправитесь
Я заложникам дам пощёчин
Я вызову ваших родителей
В школу жизни
А школа жизни —
Это школа капитанов
Смекаете, к чему всё идёт?
Вот и не доводите

Дедович

Ирония жизни
Зубодробительно зла —
За год терапии
Печаль ни на пядь
Не прошла,
Осталась за ухом
Увядшим цветочком.
Труд мой Сизифов
Не будет окончен.

Колесо провернулось
И кончилась юность,
Счастье так же
Далеко,
Целó
И невредимо.
Счастье в сделку
Не входило.

И пламя уж дивное
Гаснет,
И тело
Изгрызли болезни.
Темнеет в глазах
От того, как в кишках
Беснуются
Тысячи лезвий.
Чаще думаю о том,
Что вместо
Текстов ужасных
Работать было б полезней,

Но я плох во всём,
До чего дотянулся,
Куда опоздал,
Чего не успел,
И плоды моих дел —
Банальность.
Посредственность.
Мусор
Непригодный к переработке,
Ресурс,
Истраченный зря,
Неудача,
Изъян.

За год терапии
Стало
Чуть меньше зубов,
Чуть больше волос
Без пигмента,
А смерть до сих пор
Где-то мнётся,
Подбирая слова,
Ожидая момента.

@cellofuncleeugene

Вроде четверти, вроде бы трети
жизни не было. В юности пьющим
был не раз. Я хотел посмотреть и
знать все методы спора с удушьем.

Кто знавал говорил: «Не ходи,
это — пошлость, измор, кабала».
Что за парень сдаёт в полпути,
только гоп и была не была.

Мы бродили, друзья, джентельмены,
с лиц служебных снимая угрюмость,
и огни полицейской сирены
милицейскую вспомнили юность.

Пошлость/вечность — рассказы о море:
я в Одессе же был только раз —
напевали абхазы о горе:
мандарины, Сухуми — Кавказ:

беспредел — серпантины до неба
разрослись, забывая про корни,
из-за них высота обеднела,
и горнист, позабывши о горне,

не мешает в ночи. Так бывает:
сон рифмует меня и кровать,
и прожектор луны вспоминает,
что ему тоже нужно поспать.

Ваня Симак
@simak_vanya

Ты, девочка, какала,
А я никогда не позволял себе такой слабости,
Раздувался, как воздушный шарик,
Но всё равно не ходил в туалет и сидел за компьютером.
Это были по-настоящему спартанские условия,
Люди вколачивались, как будто надгробия,
В мою жизнь, и лишь погодные условия памяти
Изнашивали их, и они ветшали.
Останавливаясь перед киоском кузбасспечати,
Выздоравливая в своей комнате метр на метр,
Я искал тебя, и ты отовсюду выглядывала,
Даже теперь ты где-то здесь,
Но только если не отошла покакать,
Только если не отлучилась пописать.
Я за тобой всю жизнь подглядываю,
И терплю вот, чтобы не упустить.

2:уб

Юродство

От малого до великого один шаг.
Но, шагая не в том направлении,
Можно сломать себе обе конечности.
Возможно, мы гения держим в руках,
Но конечный пункт назначения
Не достигнут и прячется за горизонтом.
А дойти до него нет возможности.
Не идём, а танцуем чечётку экспромтом:
Бег на месте трусцой в той же плоскости.
Шутовство неприемлемо массами.
Только клоун куражится в цирке.
А шуты, скрываясь под яркими масками,
При дворе королевском, являясь копирками
Отражений, гримас, недовольства и в шутку,
Щедрой щепотью всыплют махорку,
Обслюнявив папирус, свернут в самокрутку
И, жонглируя кольцами примеси горькой,
Обнажая известные спойлеры,
Неожиданно станут пророками
Непреложных, оправданных истин
И регалий, навешанных дряблою кистью.
Несомненно, рабы удостоены...
Не рабы — а безмолвные рыбы,
Те, что тянут сизифовы глыбы.

Евгений Белоногов
(Ложка дёгтя)
@Beleval_Poeta

Не читал я ни Грамши, ни Ницше.
Не смотрел фон Триера и Кассаветиса.
Пояснить за Альтюссера не могу, ничё не слышал.
Знаю только лишь Илюшу Медиссона.
Не шарю в «осторожно, метамодерне», плаваю в пьесах Сологуба.
У Задова почти в каждой серии какая-то заруба.
Ты спросила: читал ли Селина «Путешествие на край ночи?»
Родная, Селин — это Дукалис, ты шаришь не очень.
Потом говорила про концепцию джаханнама.
Да, вроде пробовал это блюдо. Не скажу ни слова бранного.
В симулякры Бодрийяра не играл ни разу, только в Симс.
Помню, где-то даже завалялся компакт-диск.
Я — космически глупеньковый, отрицать смысла нет.
Но к тебе стремлюсь и, развиваясь, набросал сей памфлет.
Чёрт побери, это же не памфлет.

стань ветром, максим
@tuchankadance

Что бы вы ни говорили,
Всё чаще я будто бы в фильме
Про идиотов конченных.
Первая сцена: иду в магазин.
Сцена вторая: ловлю в бок заточку.

Живот кровоточит, сочится тропа
Прямо до «Семишагова».
В списке покупок меняю бананы
На спирт и несколько пластырей.

Мимо витрин размывается взгляд.
Гримасы из дырки мерещатся.
«Время такое, — мне говорят, —
Дело-то, в общем, житейское».

Молча пробил всю корзину, ушел,
Тихо спустился по лестнице,
Сжимая пакеты одним кулаком,
Другим затыкая отверстие.

Так же дошёл до подъезда
Под домофоновый треск,
Влез по коварным ступенькам,
В лифт завалился с соседом.

И втиснулся
В угол,
Спиной к объявлению.

Молча считали секунды
И этажи проходящие.
Руки соседа трясутся —
Видно, и он продырявленный.

Мы перекинулись взглядами,
Стало неловко
И стыдно.
Об этом в России обычно молчат,
Прячут… былые обиды.

Честь не роняя, нелепо кивнул,
Закрылся в квартире и рухнул.
Бинтом пытаюсь вернуть «хорошо»,
Делая только хуже.

Здесь удивляет сценарий —
Я ведь теперь не один.
Дырка не заживает,
Дырка теперь — член семьи.

Встречаю с ней каждое утро,
Мотаю бессонные ночи.
Создал перевязкой привязанность,
Дыра — всё чернее и больше.

Зато — безопасен. Теперь — как и все.
Кормлю её лучшим с тарелки.
Врачи говорят, что у них целых две
Дыры, ведь они на бюджете.

Вчера у метро повстречал одного —
В рубашке без пятен и чистого.
Смеётся, скотина, и дышит легко,
К руке у пупка не привыкший.

Он заблуждается, не понимает —
Гадкий, уродливый, гордый.
Не уважает нас, не знает правил
И не засёк, как подполз я.

Металл вошёл вежливо, даже любя —
Под крик его глупый и тонкий.
«Так надо, приятель. Так лучше. Нельзя
Жить без зудящей воронки.

Привыкнешь. Смиришься, оплатишь сам счёт.
Время такое, не спорь со мной.
Позже узнаешь, тебе повезло —
Весело жить пополам с дырой».

Иван Барокко
@baroccokropach

заплакала после секса.

он в растерянности:
что не так?

еще минуту назад, он был рад,
и казалось, что секс — ништяк.
еще минуту назад, он думал,
что вроде как был хорош.

но она вытирает слезу и шепчет:
ты меня не поймешь.

еще минуту назад они были в постели,
он с любовью драл красотку.
так, что они даже вспотели,
так, что он даже порвал ей колготки.

это было дерзко и страстно.
может, немного странно.
а еще
это была ее последняя пара,

последняя пара колготок.

на нее месяц назад денег дал папа,
так как не хватало с двух подработок.
ведь на обеих унизительно платят
и чуть что — сразу уволят.

она раньше
не думала,
что час рабочего времени
станет рублей двести.
пока лежак на пляже
отдают по пятьсот за место.

она раньше
не думала,
что на вопрос:
на каком оземпике
ты так похудела?
придется отвечать:
да так,
на пустом холодильнике.

она заплакала после секса.

он обнял её и спросил:
ну чего ты,
родная?
я что-то сделал плохо?

а она отвечала
сквозь слёзы,
колготки в руках сжимая:

уж лучше б порвался гандон,
а не последний капрон,

было бы не так больно.

алиса шульц
@bblyart

«Я ещё немного поживу, —
Решил учитель в грязной куртке, закуривая за школой, —
Может, год, а может, два, так мне кажется почему-то».
Старшеклассник стрельнул сигарету и побрёл до дома.
А учителю вернуться надо в кирпичный трюм,
Доделывать работу, что никто не хочет делать.
Может, год, а может, два ещё потянет эту дуру,
Если не помрёт, то надо задумываться, конечно.
Может, поменять работу, и город, и знакомых,
Снять квартиру на окраине языческой общины,
Там найти себе какую-то славянку большежопую,
Устроиться шаманом и тихонечко дожить с ней.
Там не будет волокиты, будто кто-то умирает,
Там будет огородик и парное молоко.
Повидать бы это место на экскурсии хотя бы.
Чья-то белая улыбка прошмыгнула за окном.
Строчки шариковой ручки отмерили где-то час,
Заполонили помещение учительской коллеги,
Зашуршали куртками и загремели голосами,
Как минимум год-два ещё придётся потерпеть их.

А дальше, как ни глянь, наступит рай.
Неважно, на земле или на небе.
А дальше, как ни глянь, наступит рай.
Насупится кондуктор, но пробьёт ему билетик.

2:уб

Есть женщины,
Которых невозможно.
Нельзя.
Невыносимо сложно.
Как чёртову татуировку с кожи,
Не выбелить, не перебить.

Они не ставят в стойло.
Не стреножат.
Они всё ставят на тебя..,
Но вожжи
Одёргивают на самодовольной роже,
В улыбку стягивая удила.

И ты несёшь..,
такой подкованный,
С ноздрями, нюхавшими порох,
Как данность принимая шпоры
На стременах.

Иван Янко
@ivanyanko

Я И ТЫ

Озверели. Многогранно
Расстелилась мыслей пыль.
Всё случилось так нежданно:
Небыль в профиль точно быль.
Сапоги. Носки. Лопата.
Вверх крестом судьбы печать.
Я хотел и знал, как надо —
Надо было не молчать.
Но не смог, увязли трубы
В бесконечной тишине.
Хороши монашек губы
Наяву, а не во сне.
Вверх к весне грядут иные
Горы истины, года.
Мы смирились, мы немые,
Наша вечность — ни-ког-да.
В никуда ведёт дорога,
Согнут лбом шлагбаум мечты.
А ведь нужно так немного:
Деньги, счастье, я и ты.

Ыман Тву

Сегодня — дома, нечего и думать
Дела: поесть, поспать, опять поесть
Зубные щётки смотрят друг на друга
Пишу тебе бессмысленную весть
За окнами ни купола, ни шпиля
Две кошки, подозрительный сосед
Мне снилось, будто мы с тобою пили
Не чокаясь, не зная про рассвет
Потом я пожалел, что пробудился
Утешился, что жизнь — такой же сон
Холодный ветер снова притворился
Чужою мыслью с неродным лицом
Бывало солнце трижды веселее
И меньше быта, больше бытия
Надеюсь, ты там не болеешь
До встречи, с уваженьем, я

Алексей Закаулов