Психические убежища в цифровую эпоху: Стайнер, Винникотт и смартфон
Современный мир настолько быстрый, что, по выражению Поля Вирилио, наша психика мутирует. Постоянно всплывают уведомления, рекламные баннеры и карусели рилсов - так возникают микро-разрывы, «провалы» в восприятии - невидимые пустоты. Сознание оказывается «пунктирным», сотканным из этих разрывов и глитчей - просмотр сообщения сменяется обрывком поста в социальной сети, но не успеваем мы его прочесть, как чье-то обновление уже настойчиво требует лайка.
Мир предстает перед нами фрагментированным - в каком-то смысле, мы живем, лихорадочно переключаясь между множеством цифровых контуров. Винникотт мог бы сказать, что нам нужен переходный объект - что-то укореняющее нас в реальности. В принципе, на эту роль мог бы претендовать смартфон - нечто, удерживающее нас на границе внутреннего и внешнего - хранилище наших воспоминаний, фотографий и интересов. Кажется, что он позволяет пережить разрывы рефлексии, удерживая в себе Эго как одно. Но, с другой стороны, смартфон же и атакует нас - именно через него возникают многочисленные вторжения цифровой реальности, так что, в целом, он амбивалентен - одновременно и враждебный, и хороший объект.
Но винникоттовская риторика уже не вполне подходит для нашего времени - глубоко медиатизированный мир обнаруживает все меньше человеческих черт и тут нужно что-то более архаическое.
Лично мне вспоминаются психические убежища Стайнера: что, если смартфон - это одно из них? С одной стороны, он помогает избежать тревоги от фрагментации реальности (удерживает ее в себе), но, с другой стороны, поглощает нас, приковывая взгляд к экрану, а руки - к сенсорной поверхности. Если вовремя заряжать свое убежище, то можно более или менее благополучно провести в нем всю свою жизнь и, судя по количеству экранного времени, нас примерно это и ждет.
Но проблема в том, что сам по себе смартфон - это тоже объект цифровой среды. Он, конечно, отличается от бестелесных изображений и текстов: его можно включить, выключить, продать или подарить, что создает иллюзию власти над виртуальным - будто мы поймали его в ловушку «просто вещи». Но, в то же время, насколько бы он ни был материален, смартфон вовсе не теряет инвазивные свойства медиа-сферы. И, если продолжать отталкиваться от Стайнера, то смартфон - это убежище, которое не защищает, а колонизирует. Обещая укорененность, он создает постоянное подключение, от которого уже не спрятаться или, обещая целостность (владея смартфоном, я владею своей жизнью, загруженной в сеть), он рассеивает наше Я в десятках приложений. Его промежуточная позиция мерцает, придавая ему статус уже не просто вещи и даже не убежища - а фетиша. Он приковывает взгляд не потому что на экране что-то есть (фетиш как раз ценен не тем, что показывает, а тем, что скрывает), а потому что за его пределами - психоз фрагментации. Мы снова возвращаемся к Вирилио, существуя в микро-провалах и анестизируя собственное отсутствие.
Но смартфон - не единственное убежище, которое оборачивается ловушкой. Их много - маркетплейсы, скрывающие истощение желания, порно-сайты, вуалирующие атрофию сексуальности, ИИ-чаты, маскирующие конфискацию мышления…Вся архитектура цифровой среды построена как убежище, которое поглощает.
И если это показалось вам интересным, то приглашаю вас на свой вебинар «Цифровое убежище: регрессия и всемогущество в цифровом коконе» 7 октября, в 18:00, где мы рассмотрим все более подробно и обсудим, как это влияет на наших пациентов - пограничных, нарциссических, шизоидных и других.
Современный мир настолько быстрый, что, по выражению Поля Вирилио, наша психика мутирует. Постоянно всплывают уведомления, рекламные баннеры и карусели рилсов - так возникают микро-разрывы, «провалы» в восприятии - невидимые пустоты. Сознание оказывается «пунктирным», сотканным из этих разрывов и глитчей - просмотр сообщения сменяется обрывком поста в социальной сети, но не успеваем мы его прочесть, как чье-то обновление уже настойчиво требует лайка.
Мир предстает перед нами фрагментированным - в каком-то смысле, мы живем, лихорадочно переключаясь между множеством цифровых контуров. Винникотт мог бы сказать, что нам нужен переходный объект - что-то укореняющее нас в реальности. В принципе, на эту роль мог бы претендовать смартфон - нечто, удерживающее нас на границе внутреннего и внешнего - хранилище наших воспоминаний, фотографий и интересов. Кажется, что он позволяет пережить разрывы рефлексии, удерживая в себе Эго как одно. Но, с другой стороны, смартфон же и атакует нас - именно через него возникают многочисленные вторжения цифровой реальности, так что, в целом, он амбивалентен - одновременно и враждебный, и хороший объект.
Но винникоттовская риторика уже не вполне подходит для нашего времени - глубоко медиатизированный мир обнаруживает все меньше человеческих черт и тут нужно что-то более архаическое.
Лично мне вспоминаются психические убежища Стайнера: что, если смартфон - это одно из них? С одной стороны, он помогает избежать тревоги от фрагментации реальности (удерживает ее в себе), но, с другой стороны, поглощает нас, приковывая взгляд к экрану, а руки - к сенсорной поверхности. Если вовремя заряжать свое убежище, то можно более или менее благополучно провести в нем всю свою жизнь и, судя по количеству экранного времени, нас примерно это и ждет.
Но проблема в том, что сам по себе смартфон - это тоже объект цифровой среды. Он, конечно, отличается от бестелесных изображений и текстов: его можно включить, выключить, продать или подарить, что создает иллюзию власти над виртуальным - будто мы поймали его в ловушку «просто вещи». Но, в то же время, насколько бы он ни был материален, смартфон вовсе не теряет инвазивные свойства медиа-сферы. И, если продолжать отталкиваться от Стайнера, то смартфон - это убежище, которое не защищает, а колонизирует. Обещая укорененность, он создает постоянное подключение, от которого уже не спрятаться или, обещая целостность (владея смартфоном, я владею своей жизнью, загруженной в сеть), он рассеивает наше Я в десятках приложений. Его промежуточная позиция мерцает, придавая ему статус уже не просто вещи и даже не убежища - а фетиша. Он приковывает взгляд не потому что на экране что-то есть (фетиш как раз ценен не тем, что показывает, а тем, что скрывает), а потому что за его пределами - психоз фрагментации. Мы снова возвращаемся к Вирилио, существуя в микро-провалах и анестизируя собственное отсутствие.
Но смартфон - не единственное убежище, которое оборачивается ловушкой. Их много - маркетплейсы, скрывающие истощение желания, порно-сайты, вуалирующие атрофию сексуальности, ИИ-чаты, маскирующие конфискацию мышления…Вся архитектура цифровой среды построена как убежище, которое поглощает.
И если это показалось вам интересным, то приглашаю вас на свой вебинар «Цифровое убежище: регрессия и всемогущество в цифровом коконе» 7 октября, в 18:00, где мы рассмотрим все более подробно и обсудим, как это влияет на наших пациентов - пограничных, нарциссических, шизоидных и других.