феминизмом, но тем не менее примут менталитет и идентичность исторически «угнетённой» женщины. Вы не просите её изменить своё мнение о статистике занятости или законе об абортах. Вы просите её отказаться от ответа на вопрос о том, кто она, кто её люди, что делает её морально хорошей и для чего нужна её жизнь. Что-то должно прийти ей на смену. Это тот переход, который должен произойти: от женщины к матери. От женщины к жене. И именно эту заторможенную зрелость мы, к сожалению, наблюдаем у многих женщин сейчас, потому что преждевременно принятая идентичность «женщины» препятствует этому переходу. Семья, дети, муж, дальние родственники, религиозная община, дружба, забота, наставничество и полезная местная работа — всё это может предоставить такую альтернативу, поскольку они сочетают в себе чувство принадлежности с реальной ответственностью.
••• Как системы убеждений в конечном итоге рушатся
Люди редко отказываются от тотализирующего мировоззрения из-за того, что кто-то приводит один разрушительный факт.
Поэтому вместо того, чтобы гадать, что может изменить мнение женщин, давайте посмотрим на тех, кому действительно удалось выздороветь:
Дженис Фиаменго говорит, что преподавание в университете сделало асимметрию невозможной для игнорирования: она наблюдала, как к молодым мужчинам относились как к коллективно подозрительным, в то время как студенток защищали и поощряли во имя равенства.
Кэролин Бейкер сама пережила серьёзное насилие со стороны женщин и работала с жертвами насилия, что делало феминистские утверждения о незначительности насилия от женщин всё более несовместимыми с тем, что она видела на самом деле.
Карен Вудолл говорит, что многолетняя работа с разведёнными семьями неоднократно приводила её к столкновениям с манипулятивными или опасными матерями и исключала отцов, пока стандартные категории «женщина как жертва» и «мужчина как преступник» перестали соответствовать семьям, с которыми она сталкивалась.
Кэсси Джей обратилась к активистам за права мужчин, ожидая увидеть женоненавистнических противников, а вместо этого встретила множество отдельных мужчин, описывающих страдания, которые не соответствовали её собственному рассказу.
Рейчел Бок посетила Женский марш и оказалась в окружении лозунгов, нападающих на мужчин, что противоречило её опыту общения с поддерживающими её мужчинами в её собственной жизни.
Кэтрин Джонсон перестала выходить из дома, потому что феминистские идеи заставили её воспринимать обычное мужское внимание как угрозу; всё больший страх перед миром заставил её усомниться в идеологии, обещавшей расширение прав и возможностей.
Кэролин Маккалли отправилась в Южную Африку, послушала христианскую проповедь, а затем начала посещать церковь и читать Библию, где необходимость проанализировать собственный гнев, гордость и эгоизм бросила вызов её привычке искать недостатки вне себя.
Тара Кеннеди-Клайн стала матерью двух сыновей и пыталась воспитать из них вежливых и благородных юношей; увидев, как феминистские кампании
••• Как системы убеждений в конечном итоге рушатся
Люди редко отказываются от тотализирующего мировоззрения из-за того, что кто-то приводит один разрушительный факт.
Поэтому вместо того, чтобы гадать, что может изменить мнение женщин, давайте посмотрим на тех, кому действительно удалось выздороветь:
Дженис Фиаменго говорит, что преподавание в университете сделало асимметрию невозможной для игнорирования: она наблюдала, как к молодым мужчинам относились как к коллективно подозрительным, в то время как студенток защищали и поощряли во имя равенства.
Кэролин Бейкер сама пережила серьёзное насилие со стороны женщин и работала с жертвами насилия, что делало феминистские утверждения о незначительности насилия от женщин всё более несовместимыми с тем, что она видела на самом деле.
Карен Вудолл говорит, что многолетняя работа с разведёнными семьями неоднократно приводила её к столкновениям с манипулятивными или опасными матерями и исключала отцов, пока стандартные категории «женщина как жертва» и «мужчина как преступник» перестали соответствовать семьям, с которыми она сталкивалась.
Кэсси Джей обратилась к активистам за права мужчин, ожидая увидеть женоненавистнических противников, а вместо этого встретила множество отдельных мужчин, описывающих страдания, которые не соответствовали её собственному рассказу.
Рейчел Бок посетила Женский марш и оказалась в окружении лозунгов, нападающих на мужчин, что противоречило её опыту общения с поддерживающими её мужчинами в её собственной жизни.
Кэтрин Джонсон перестала выходить из дома, потому что феминистские идеи заставили её воспринимать обычное мужское внимание как угрозу; всё больший страх перед миром заставил её усомниться в идеологии, обещавшей расширение прав и возможностей.
Кэролин Маккалли отправилась в Южную Африку, послушала христианскую проповедь, а затем начала посещать церковь и читать Библию, где необходимость проанализировать собственный гнев, гордость и эгоизм бросила вызов её привычке искать недостатки вне себя.
Тара Кеннеди-Клайн стала матерью двух сыновей и пыталась воспитать из них вежливых и благородных юношей; увидев, как феминистские кампании