✏️ Антология: Восстание Линдси Клэнси
Возможно, она и психопатка, но она также является лидером восстания — именно об этом нам и говорят многочисленные последователи.
Автор: Стивен Баскервилл
В дебатах о Линдси Клэнси преобладают терапевтические объяснения с обеих сторон. Но самое поучительное и конструктивное объяснение игнорируется: идеологическое. Какое бы психическое заболевание или лекарства ни позволили Клэнси совершить убийство, массовая популярность, которую она приобрела среди женщин, обусловлена политической идеологией: феминизмом. И неправдоподобно полагать, что её поступок оторван от сочувствия и восхищения, которые он вызывает у множества откровенных женщин. То, что она сделала, задело за живое и вдохновило многих других, которые по-своему восстают в знак солидарности с ней.
В конце концов, именно это и делают идеологии. Они выражают желание восстать, объединяют повстанцев, формулируют их недовольство, определяют их «угнетателей» и побуждают их к действиям.
Неважно, что не все они — догматичные феминистки, повторяющие одобренную партийную линию. Идеологии никогда не приводят к утопии, обещанной идеологами. И в чистом виде они тоже недолго остаются. Как только идеи проникают в массы, часто вульгаризированные, они могут распространяться в любом направлении, поскольку менее образованные люди выбирают и воспроизводят те фрагменты, которые им нравятся. Именно поэтому они неизменно приводят к нежелательным последствиям. Тем не менее, ответственность за развязывание хаоса лежит на феминизме.
Дженис Фиаменго изложила эту точку зрения с безупречной логикой: «Десятилетия феминистского разжигания обид привели к появлению этого горького плода».
Но разрушительное воздействие феминизма выходит за рамки поощрения менталитета жертвы, знакомого по другим формам политики идентичности. На самом деле, оно может проникать глубже, чем любая другая радикальная идеология в современной истории. Эти женщины восстают против немногих сохранившихся пережитков сексуального и репродуктивного права и порядка, которые всё ещё ограничивают самое ценное, что дал им феминизм: их исключительный и неоспоримый контроль над сексом и детьми — двумя вещами, которые всегда наделяют женщин властью. Они восстают против брака, семьи, детей (особенно законных детей), материнства (по крайней мере, замужнего материнства) и, прежде всего, отцовства — важнейших предпосылок цивилизации.
«Единственный пункт, по которому все женщины втайне яростно восстают против существующего закона, — писал Джордж Бернард Шоу, — это возложение на право ребёнка обязанности стать слугой мужчины».
Это объясняет их решимость перевернуть ситуацию, а не просто оправдать Клэнси и других убийц, включая, возможно, и себя самих. Они также должны обеспечить устранение мужчин — в лучшем случае, их кастрацию, а предпочтительно — наказание в виде перевода в единственное место для лишних мужчин: тюрьму. «Даже если Линдси Клэнси это сделала, она этого не делала», — пишет Фиаменго, цитируя женщин из
Возможно, она и психопатка, но она также является лидером восстания — именно об этом нам и говорят многочисленные последователи.
Автор: Стивен Баскервилл
В дебатах о Линдси Клэнси преобладают терапевтические объяснения с обеих сторон. Но самое поучительное и конструктивное объяснение игнорируется: идеологическое. Какое бы психическое заболевание или лекарства ни позволили Клэнси совершить убийство, массовая популярность, которую она приобрела среди женщин, обусловлена политической идеологией: феминизмом. И неправдоподобно полагать, что её поступок оторван от сочувствия и восхищения, которые он вызывает у множества откровенных женщин. То, что она сделала, задело за живое и вдохновило многих других, которые по-своему восстают в знак солидарности с ней.
В конце концов, именно это и делают идеологии. Они выражают желание восстать, объединяют повстанцев, формулируют их недовольство, определяют их «угнетателей» и побуждают их к действиям.
Неважно, что не все они — догматичные феминистки, повторяющие одобренную партийную линию. Идеологии никогда не приводят к утопии, обещанной идеологами. И в чистом виде они тоже недолго остаются. Как только идеи проникают в массы, часто вульгаризированные, они могут распространяться в любом направлении, поскольку менее образованные люди выбирают и воспроизводят те фрагменты, которые им нравятся. Именно поэтому они неизменно приводят к нежелательным последствиям. Тем не менее, ответственность за развязывание хаоса лежит на феминизме.
Дженис Фиаменго изложила эту точку зрения с безупречной логикой: «Десятилетия феминистского разжигания обид привели к появлению этого горького плода».
Но разрушительное воздействие феминизма выходит за рамки поощрения менталитета жертвы, знакомого по другим формам политики идентичности. На самом деле, оно может проникать глубже, чем любая другая радикальная идеология в современной истории. Эти женщины восстают против немногих сохранившихся пережитков сексуального и репродуктивного права и порядка, которые всё ещё ограничивают самое ценное, что дал им феминизм: их исключительный и неоспоримый контроль над сексом и детьми — двумя вещами, которые всегда наделяют женщин властью. Они восстают против брака, семьи, детей (особенно законных детей), материнства (по крайней мере, замужнего материнства) и, прежде всего, отцовства — важнейших предпосылок цивилизации.
«Единственный пункт, по которому все женщины втайне яростно восстают против существующего закона, — писал Джордж Бернард Шоу, — это возложение на право ребёнка обязанности стать слугой мужчины».
Это объясняет их решимость перевернуть ситуацию, а не просто оправдать Клэнси и других убийц, включая, возможно, и себя самих. Они также должны обеспечить устранение мужчин — в лучшем случае, их кастрацию, а предпочтительно — наказание в виде перевода в единственное место для лишних мужчин: тюрьму. «Даже если Линдси Клэнси это сделала, она этого не делала», — пишет Фиаменго, цитируя женщин из