В семьдесят первом номере журнала «Антропологический форум», который издают Музей антропологии и этнографии (Кунсткамера) и Европейский университет в Санкт-Петербурге, планируется обсудить поле и методы современной антропологии. Составители тематического номера обращаются к вам с просьбой дать развернутые ответы на сформулированные ниже вопросы. Вы можете отвечать на один или несколько вопросов по своему усмотрению. Желательно, чтобы общий объем ответов не превышал 10 страниц (12 кегль через 1,5 интервала). Просим прислать ответы на адрес электронной почты: forum.for.anthropology@gmail.com с копией: nssorinchaikov@hse.ru до 1 августа 2026 г. Составители номера оставляют за собой право отбора реплик.

Настоящий Форум посвящен этому кругу вопросов в трех областях: в организации социального времени исследований, во взаимоотношениях этнографа и информанта, а также в соотношении материального и виртуального в поле и в изучаемой реальности. Составители номера приглашают ответить на следующие вопросы:
1. Является ли время в антропологическом исследовании инструментом или препятствием? Как соотносится время, проводимое антропологом в поле, с темпоральной организацией академической жизни, включая формы трудоустройства, сроки публикаций, грантовые дедлайны и многолетние циклы работы над книгой?
2. Можно ли начать этнографическое исследование и академическую карьеру с лоскутной этнографии или она больше подходит для продолжения карьеры, когда материал уже накоплен при помощи длительного исследования, например в аспирантуре? Насколько понятие лоскутной этнографии вообще актуально для академических традиций (например, для российской), где длительное полевое исследование так и не стало институциональной и бюрократической нормой?
3. Являются ли эмоциональные отношения исследователя и исследуемого — от дружбы и «полевого романа» до антипатии и раздражения — аналитическим инструментом (и только ли инструментом)?
4. Можно ли сказать, что сегодняшние информанты — уже не просто «проводники» или «хранители-привратники», а скорее параэтнографы, которые сами производят знание о себе и о нас? Что провоцирует параэтнографа описывать «другого», в частности видеть этнографа как предмет исследования? Как в этот процесс выстраиваются отношения власти между исследователем и исследуемым?
5. Возможно ли сегодня проводить этнографическое полевое исследование без цифровых методов? Что можно сказать об агентности цифрового? Что представляет собой этнографическая реальность за пределами цифрового и не означает ли включение «нецифровой» реальности в современный этнографический анализ ее неизбежную оцифровку?