Один мужичок выращивал пчел, и ночью, и днем торчал на опушке своей, сам жужжал, прополисом банчил по старым каналам, и в принципе было всё в целом нормально, да что-то тоска заедала поутру, не сильно, не грозно, а где-то вот тут засвербит и пройдет, один мужичок доживал третий срок, по пьяни утоп на шушлайке убитой, заснул, залипая в какое-то видео, поехал практически рецидивист, сидел мужиком, на шарнирах, чуть, жилист, нормально все было, да что-то порой накатит горой, хоть дурниною вой, один мужичок вечно бегал куда-то, в горах, по болотам, нарядный, пиздатый, сухой и поджарый, по возрасту тесто, не пил, не курил никогда, если честно, любил крайне редко под джаз с дахунпао чуть-чуть ТГК, в святые не метил, стремился слегка, и вроде в балансе, а черная точка внутри как возьмет да кольнет вдруг легонько, один мужичок был вообще незаметный, спроси у соседей, не вспомнят, ну есть там, да кто его знает, совсем не знакомы, уходит, приходит, негромкий, не злобный, поди разбери, да и надо кому чтоль, живет и живет, а так молчаливый, себе на уме, ну капельку грустный, а кто сейчас не, один мужичок по кружкам да квартирам, хайдеггеров всяких все всуе зовет, по Луману труд, с бодуна если, пишет, и всем говорит, что шаман, а не пьет, экскурсии мог бы водить по системам каких-то абстракций, хрен черт разберет, и сам не урод, и какая-то грация в нем точно была, но вот этот вперед направленный взгляд, ну, экзисциальный, в котором вокруг озорного зрачка пульсирует что-то такое, не знаю, как из не отсюда, один мужичок так и жил с кондачка, то тут поработал, то там пошабашил, нигде его чтобы подолгу не встретишь, ни тем и ни этим, слонялся да терся, веселый обычно, в друзьях у прохожих, а если увидишь его не в плацкарте, у матери дома, на старой скамейке над томной Окой, дивишься, как долго мучительно смотрит над лесом, а так ничего, один мужичок, да пацан еще вовсе, глаза как котенка, вертлявый и честный, везде на подхвате, старался, стремился, и все мужички его сыном держали, кто даст на работе конфет из заначки, а кто подзатыльник, на память науку, и все не сиделось ему без работы, а ночью, когда от луны на трильяже полоски, как чей-то рукав в Адидасе, бывало часами глядит себе внутрь и что-то там чешется, так не понятно, один мужичок не вылазил из зумов, свой бизнес, нейронки, стратегии там, последние годы все сплошь в оборонке, он рад, не любитель тереться в сторонке, и как-то собою само уже ТАМ, груженый, усталый, курил за заправкой, и так заскулило внутри, никогда такого не слышал, а мимо все наши, хавалы да нивы, и некогда думать, уж ехать пора, один мужичок, и еще мужичок, еще мужичок, и еще мужичок, и еще мужичок, и всё мужички — и до горизонта — венки да флагштоки, окурки да глина, и женщины в черном, и где-то здесь батя лежит под калиной, отец самый лучший, немного далекий, немного пугавший, но очень надежный, весь в коже колючей, с руками как клещи, с походкой вразвалку, и все они здесь, молодые на фото, ушли мужички, а вернулись герои, и я подрасту, мужичком тоже стану, и буду работу свою делать лихо, а надо — пойду и конечно героем, красивый, усталый, немного подранен, к семье да с победой, а если угодно, и где-нибудь тоже, среди мужичков навсегда успокоюсь, такая у нас мужичков значит доля, и мне это нравится, батя бы против, бате, конечно, всех защитить бы, вот так и я, подрасту и скажу всем,
— так думал парнишка двенадцати где-то, гуляя по свежим ячейкам прощальным, в себе мужичка создавая, фантазий своих не стесняясь, и мир свой не хая, среди наших лучших, простых и обычных, порой некрасивых, порой и не умных, дворовых героев, к отцу пробираясь, и встал, такой взрослый, под флагом разведки, и в фотку смотрел, как не смотрят подростки, и мысль прекратилась, и в сердце как спазмы, и глаз чуть поплыл, — здравствуй, Бать, я скучаю.
#мужички #стих
