Читаю по работе письмо Репина Третьякову, в которой он рассказывает, как зашёл в галерею и без спроса поправил несколько деталей в своих (уже законченных, проданных и экспонированных!) картинах. Коммуникационные скиллы у Репина, конечно, были великолепными.
Да, относительно галереи Вашей: 1-й Большой зал стал теперь очень некрасив: много вещей однообразных по тону и по размеру пестрят; большим картинам не дано должных мест. Впечатление беспокойное и неизящное.
Жаль, что перевесили «Стрельцов» Сурикова, они очень проиграли; проиграла и «Боярыня Морозова», ей не надо большого света, она красочна кажется теперь и синя. Вообще размещение меня очень огорчило, только мои висят хорошо.
Не желаете ли Вы взять у меня портрет мертвого Костомарова; в комнатах держать его жутко. Я бы Вам его дешево уступил -- за 250 р. Если Вы согласны, то я попросил бы Вас 200 р. передать через Савву Ивановича моей жене в Абрамцево, и это попросил бы поскорей -- не позже 22--23 августа.
Буквально «Развеска у вас паршивая, конечно; кстати, у меня есть жуткая картина, хотите взять? Только поскорее». Милейший человек!