Пенопластовые иглу: альтернативный путь арктической архитектуры
___
Изучая фотографии канадских арктических поселений 1950-х, внимательный зритель насторожится: белоснежные иглу стоят среди летней тундры, без следа снега вокруг. Фотошоп? ИИ? Нет — пенопласт. Именно из него сделаны эти жилища, в рамках эксперимента, с помощью которого канадское правительство пыталось обеспечить инуитов жильем, учитывающим их культуру и привычки.
***
Последний шанс иглу: симбиоз традиции и модерна
Проект родился из сотрудничества Джеймса Хьюстона, пришлого управленца, и Питера Питсеолака — коренного интеллигента и лидера. Поначалу они задумали использовать инновационный материал для демонстрации инуитской архитектуры на выставке в бесснежной Оттаве. Элегантно выкрутившись, они поняли, что потенциал конструкции куда больше. Партнеры закупили пенопласт и привезли его на Север, где, скрепляя блоки деревянными шпажками и смолой, быстро обучили строительству всё сообщество острова Дорсет.
Сегодня это звучит абсурдно, но коренные жители Нунавута приняли проект с энтузиазмом. И неудивительно: пенопластовое иглу стало всесезонным: не нужно было каждую весну строить новую летнюю палатку, а осенью — снежное жилище. При этом жилище оставалось мобильным, и даже упрощало кочевье и строительство ввиду легкости материала. Теплопроводность пенопласта ниже, чем у спрессованного снега, а прочность — выше, что позволяло возводить бОльшие по площади иглу: спасение для растущих семей, переживших первый демографический переход. Доставить пенопласт в удалённые общины тоже не составляло труда. Короче, почти идеально.
***
Смерть иглу: огонь, вода и высокий модернизм
Проблем было две. Первая — пожароопасность: пенопласт вспыхивал мгновенно, а внутри иглу горели жировые лампы с открытым огнём. Вторая — парадоксально, та самая превосходная теплоизоляция: в пенопластовом иглу становилось так жарко, что приходилось раздеваться, а частые выходы на мороз вели к росту простуд. По этой же причине внутри скапливалась влага: на влажных пенопластовых стенах вырастала плесень. Всё это, в принципе, поддавалось доработке, программу закрыли по политическим причинам.
Пенопластовое иглу слишком хорошо поддерживало полукочевой образ жизни — а именно это и стало недопустимым для государства. По мере разгорания Холодной войны и открытия арктических нефтяных месторождений в 1960-е канадская политика взяла курс на оседлость и интеграцию арктических общин, с целью укрепить суверенитет над регионом. Инуитов переселили в каркасные коттеджи, экспортированные с юга страны — куда менее приспособленные и к климату, и к традиционному укладу. Главное, такие дома местные жители уже не могли строить и ремонтировать самостоятельно. Им теперь было нужно постоянное участие государства: так утрачивалась автономия.
***
Коренизация — забытая альтернатива и новая надежда
Удиивтельно, но архитектурную историю всех арктических держав можно разделить на два этапа. Первый — как правило короткий период начального освоения, когда колонисты учатся у местного населения, заимствуют коренные знания и адаптируют к ним свои технологии. За ним вскоре следует второй этап ускоренного “догоняющего развития”, когда те же колонисты стремятся привести образ жизни коренных народов в соответствие с нормами центра. Местные знания клеймятся как архаика и полностью игнорируются.
Чукотка проходила первый этап в 1920–30-е, когда советские поселенцы строили метис избы и яранги — круглые щитовые домики Свиньина, к концу 1940-х полностью вытесненные типовыми срубами. Канада наступила на те же грабли тридцатью годами позже. Поскольку период продуктивного взаимодействия локальной и привнесённой архитектуры обычно очень короток, он плохо изучен и почти не задокументирован — а потому редкие зафиксированные примеры особенно ценны.
Именно этап коренизации — ценнейший источник вдохновения сегодня, когда изъяны модернистского подхода давно очевидны: он напоминает, что существовал и другой путь, за пределами возведения европейской строительной культуры в единственно верный здравый смысл.
___
Изучая фотографии канадских арктических поселений 1950-х, внимательный зритель насторожится: белоснежные иглу стоят среди летней тундры, без следа снега вокруг. Фотошоп? ИИ? Нет — пенопласт. Именно из него сделаны эти жилища, в рамках эксперимента, с помощью которого канадское правительство пыталось обеспечить инуитов жильем, учитывающим их культуру и привычки.
***
Последний шанс иглу: симбиоз традиции и модерна
Проект родился из сотрудничества Джеймса Хьюстона, пришлого управленца, и Питера Питсеолака — коренного интеллигента и лидера. Поначалу они задумали использовать инновационный материал для демонстрации инуитской архитектуры на выставке в бесснежной Оттаве. Элегантно выкрутившись, они поняли, что потенциал конструкции куда больше. Партнеры закупили пенопласт и привезли его на Север, где, скрепляя блоки деревянными шпажками и смолой, быстро обучили строительству всё сообщество острова Дорсет.
Сегодня это звучит абсурдно, но коренные жители Нунавута приняли проект с энтузиазмом. И неудивительно: пенопластовое иглу стало всесезонным: не нужно было каждую весну строить новую летнюю палатку, а осенью — снежное жилище. При этом жилище оставалось мобильным, и даже упрощало кочевье и строительство ввиду легкости материала. Теплопроводность пенопласта ниже, чем у спрессованного снега, а прочность — выше, что позволяло возводить бОльшие по площади иглу: спасение для растущих семей, переживших первый демографический переход. Доставить пенопласт в удалённые общины тоже не составляло труда. Короче, почти идеально.
***
Смерть иглу: огонь, вода и высокий модернизм
Проблем было две. Первая — пожароопасность: пенопласт вспыхивал мгновенно, а внутри иглу горели жировые лампы с открытым огнём. Вторая — парадоксально, та самая превосходная теплоизоляция: в пенопластовом иглу становилось так жарко, что приходилось раздеваться, а частые выходы на мороз вели к росту простуд. По этой же причине внутри скапливалась влага: на влажных пенопластовых стенах вырастала плесень. Всё это, в принципе, поддавалось доработке, программу закрыли по политическим причинам.
Пенопластовое иглу слишком хорошо поддерживало полукочевой образ жизни — а именно это и стало недопустимым для государства. По мере разгорания Холодной войны и открытия арктических нефтяных месторождений в 1960-е канадская политика взяла курс на оседлость и интеграцию арктических общин, с целью укрепить суверенитет над регионом. Инуитов переселили в каркасные коттеджи, экспортированные с юга страны — куда менее приспособленные и к климату, и к традиционному укладу. Главное, такие дома местные жители уже не могли строить и ремонтировать самостоятельно. Им теперь было нужно постоянное участие государства: так утрачивалась автономия.
***
Коренизация — забытая альтернатива и новая надежда
Удиивтельно, но архитектурную историю всех арктических держав можно разделить на два этапа. Первый — как правило короткий период начального освоения, когда колонисты учатся у местного населения, заимствуют коренные знания и адаптируют к ним свои технологии. За ним вскоре следует второй этап ускоренного “догоняющего развития”, когда те же колонисты стремятся привести образ жизни коренных народов в соответствие с нормами центра. Местные знания клеймятся как архаика и полностью игнорируются.
Чукотка проходила первый этап в 1920–30-е, когда советские поселенцы строили метис избы и яранги — круглые щитовые домики Свиньина, к концу 1940-х полностью вытесненные типовыми срубами. Канада наступила на те же грабли тридцатью годами позже. Поскольку период продуктивного взаимодействия локальной и привнесённой архитектуры обычно очень короток, он плохо изучен и почти не задокументирован — а потому редкие зафиксированные примеры особенно ценны.
Именно этап коренизации — ценнейший источник вдохновения сегодня, когда изъяны модернистского подхода давно очевидны: он напоминает, что существовал и другой путь, за пределами возведения европейской строительной культуры в единственно верный здравый смысл.