ARTMUSE


Гео и язык канала: Россия, Русский
Категория: Искусство


Асеева Анастасия MB26
Об искусстве с 🌶️
Насмотренность. Вдохновение.
Пишу картины маслом, участник общероссийских выставок. На аватарке мой автопортрет.
По вопросам сотрудничества @ArtformBot

Связанные каналы

Гео и язык канала
Россия, Русский
Категория
Искусство
Статистика
Фильтр публикаций


Николай Вечтомов известен своими сюрреальными, необитаемыми пейзажами, которые отличаются токсичностью цветовой гаммы. По рассказам автора этих композиций, свойственный им заниженный горизонт — результат психологической травмы, постигшей Вечтомова во время Второй Мировой Войны, когда он — бежав из немецкого плена несколько дней подряд полз по степи, видя перед собой одну лишь низкую (с точки зрения ползущего) линию разрыва между небом и землей.


Продажа работ иностранцам стала в 60-х годах экономическим фактором, игравшим все более и более важную роль в инфраструктуре «коммунального модернизма». Но поскольку все это считалось нелегальным, то дипломаты и журналисты, аккредитованные в Москве, в основном приобретали работы небольшого размера — с тем, чтобы потом вывезти их в чемодане. Отсюда пошло название «чемоданный стиль» закрепленное за искусством, предназначенным для вывоза за границу.

Учитывая важность просветительской миссии иностранцев в России, нельзя забывать, что в основном эти люди имели смутное представление об актуальных проблемах искусства в своих собственных странах. Единственное, что они могли предложить своим русским друзьям в рамках культуртрегерства — это все те же «coffee-table books» или каталоги музейных экспозиций, в которых был представлен модернистский бомонд — художественные новшества двадцатилетней давности, уже успевшие стать синонимом денег и эквивалентом инвестирования капитала.

Американские или европейские художники, работающие в радикальной манере и вовлеченные в актуальную социо-культурную проблематику, оказывались за пределами подобных каталогов и публикаций. Таким образом, нонконформисты поневоле идентифицировались не с маргинальной активностью, не с экспериментами своих западных современников, а с «магистральной» культурой, ассимилированной (укрощенной) и — в конечном счете — одобренной культурой-у-власти. В результате — альтернативные советские художники, оставаясь в оппозиции отечественному истэблишменту, становились апологетами западного.

Вспоминает Виктор Агамов-Тупицын в эссе «Коммунальный (пост)модернизм»


Тот с пером Маат.
XVI-XXX династии, VII-IV вв. до нэ


Работа Хосе Руиса Бласко, папы Пикассо


Репост из: Абу
‼️Умер создатель Лепры Йован Савович. Ему было 43 года

«Лепра» появилась в Рунете в середине нулевых и быстро превратилась в отдельный мир со своими правилами, мемами, кармой и локальными шутками.

Попасть туда можно было только по приглашению, а за репутацию внутри сообщества пользователям приходилось бороться. Для своего времени это было одно из самых необычных и закрытых мест русскоязычного интернета.

О смерти Иована сообщили его друзья и коллеги.


Новый плакат-ребус Вагрича Бахчаняна к старому фильму Сергея Эйзенштейна.


Бродский вспоминает про обыски и проверки во время своей ссылки под Архангельском в деревне Норинская:

Два человека приезжали на мотоцикле, входили ко мне в избу. Замечательная у меня изба была, между прочим. Отношения — самые патриархальные. Я понимал, зачем они приехали. Они: «Вот, Иосиф Александрович, в гости приехали». Я: «Да, очень рад вас видеть». Они: «Ну, как гостей надо приветствовать?» Ну я понимаю, что надо идти за бутылкой. Возвращался я с бутылкой минут через сорок-пятьдесят, когда дело было уже сделано. Они уже сидели всем довольные, поджидали меня.

Да и что они могли понять во всех этих книжках, которые там валялись? Тут мы садились и распивали эту бутылку, после чего они уезжали. Он весьма примечателен, этот повальный алкоголизм, в который все государственные программы и начинания в России в итоге и упираются. Это, конечно, и грустно, и чудовищно. Но, с другой стороны, что ж с этим поделаешь? И по крайней мере что-то человеческое все-таки в людях оставалось благодаря этому. Именно благодаря этой пьяни. И потому я в принципе предпочел бы, чтобы начальники — там, наверху — были алкашами, а не трезвенниками.


Видео недоступно для предпросмотра
Смотреть в Telegram
Бродский про своих родителей, про нюансы и уменьшение ответственности.


Age of Lovecraft’? Anthropocene Monsters in (New) Weird Narrative
Nordlit No. 42

В 2016 году американские исследователи Карл Седерхольм и Джеффри Вайнсток выпустили сборник «The Age of Lovecraft», которое, кажется, весьма красноречиво описало наш век. Бельгийская исследовательница Грю Ульстейн в статье для журнала Nordlit пошла дальше и задала вопрос: если мы действительно живем в «эпоху Лавкрафта», то что это говорит о нас и о времени, которое мы называем Антропоценом?
 
Ульстейн напоминает, что сегодня образ Ктулху в равной степени принадлежит философии и поп-культуре. В одном поиске Google можно найти и коллекционные фигурки Pop! с большими глазами, и детские азбуки вроде «C is for Cthulhu», и серьезные философские работы Тимоти Мортона, который называет глобальное потепление «ктхулоподобным гиперобъектом». Лавкрафтовский ужас стал настолько вездесущим, что Донна Харауэй предложила переименовать Антропоцен в «Ктулуцен» – правда, с оговоркой, что она дистанцируется (зря) от реакционных взглядов самого Лавкрафта.
 
Но в этом и заключается парадокс: монстр, созданный для вселения космического ужаса, сегодня вызывает скорее фанатское восхищение. Ктулху перестал пугать, став мемом – и это, по мысли Ульстейн, симптоматично для того, как мы переживаем экологическую тревогу. Лавкрафтовский хоррор строился на ощущении того, что человек – ничтожная песчинка в равнодушной вселенной, а древние чудовища скрываются прямо под нашими ногами. Сегодня ту же функцию выполняют новости о климате: природа перестала быть пассивным фоном и стала активным субъектом, а человечество – застывшим в пассивности объектом.
 
Ульстейн проводит параллель между «Странным делом доктора Джекила и мистера Хайда» и «Зовом Ктулху»: оба текста предупреждают о катастрофе, которую человек не в силах контролировать. Но если Лавкрафт предлагал лишь безысходность и безумие, то авторы «нового странного» (new weird) – Чайна Мьевиль, Джефф Вандермеер и другие – открывают новые грани взаимодействия с ужасом. В рассказе Мьевиля «Covehite» старые нефтяные вышки выползают на берег, чтобы откладывать яйца, как гигантские ржавые черепахи. В романе Вандермеера «Borne» генетически модифицированное существо ищет ответ на вопрос о смысле своего существования – почти как творение Франкенштейна. 
 
Но почему мы вообще обращаемся к жанру хоррора, чтобы осмыслить климатический кризис? Ответ прост: потому что мы не знаем других языков для описания катастроф такого масштаба*. Ульстейн приводит примеры из самых разных медиа: от графического романа Nameless и компьютерной игры Anatomy до культового House of Leaves Марка Данилевски. Во всех этих текстах дом, город или тело перестают быть надежным убежищем – они становятся лабиринтами, которые сжимаются вокруг персонажа, лишая его агентности. Это прямая метафора Антропоцена: мы больше не хозяева своего дома. Ктулху, гиперобъекты, нефтяные вышки, откладывающие яйца, – все это попытки найти форму для того, что не укладывается в привычные нарративы. Вопрос, который оставляет Ульстейн, звучит так: может ли «новое странное» предложить нечто большее, чем просто эстетизацию ужаса?
 
* Или же просто потому, что кто-то очень хочет отжать власть у атомно-нефтяных держав?


Стали известны подробности шоу-программы концерта Канье в России.


Видео недоступно для предпросмотра
Смотреть в Telegram
Любимое соло в русском роке — это соло на губах Петра Мамонова


Репост из: EISENGRAU
Joseph Beuys,
performance
"I Like America and America Likes Me", 1974


«Чиновник с Кремлевской башней», Гриша Брускин, 2011 год.


Видео недоступно для предпросмотра
Смотреть в Telegram
Избранные места из переписки с друзьями

Телесериал Владимира Бортко «Идиот».

Задумывались ли вы, а какая цель приезда Мышкина в Россию была? Оранжевые и прочие революции не проходят часто бесследно для их активных участников или идеологов…


Только переехав в Москву и поступив во ВГИК, молодой Параджанов пережил большую трагедию. Однажды в ГУМе Сергей познакомился с юной татаркой по имени Нигяр, продавщицей парфюмерного отдела, и страшно влюбился. Но девушка была сосватана за другого, ее родители уже получили калым. Несмотря на это свадьба, которую организовали всем студенческим курсом, состоялась. А молодожены стали жить вместе в общежитии ВГИКа.

Татарская родня была возмущена и оскорблена поступком девушки. Родители и братья срочно выехали в Москву, пришли в общежитие, устроили девушке скандал, а перед режиссером поставили условие – заплатить выкуп, назвав неподъемную для Параджанова сумму. Денег будущий режиссер найти не смог.

В один февральский вечер братья с отцом пришли в общежитие и передали Нигяр, что мать хочет сходить с ней в баню и поговорить. Конечно, девушка пошла с ними. Путь проходил мимо железной дороги, и когда мимо шел поезд, братья схватили Нигяр и столкнули на рельсы.

После этого Параджанов еще год лежал в Тбилиси в сумасшедшем доме. Похоронили Нигяр в Москве, на татарском кладбище, где режиссер неустанно обустраивал могилу, а родственники Нигяр постоянно ее рушили.


«Варка варенья. Жена Юлия», Борис Кустодиев, бумага, гуашь, акварель, 29.5х27.5, 1907-1908. Частная коллекция.

«– Что делать? – спросил нетерпеливый петербургский юноша.
– Как что делать: если это лето – чистить ягоды и варить варенье; если зима – пить с эти вареньем чай!...»

Василий Розанов, 1918.


«Голодные камни» или «Камни голода» (нем. Hungersteine) показались в реках Германии из-за аномальной засухи.

«Если ты увидишь меня — плачь», — написано на камне, датированном 1616 годом. Фото сделано на реке Эльба. Эти камни использовались для обозначения критически низкого уровня воды в реках и озерах, что предвещало голод.


Посмотрела я вашего… нашего «Колобка».

Знаете выражение: «Ёжик плакал, кололся, но продолжал есть кактус»? Вот примерно так проходил мой просмотр.

Уже минут через десять меня начало слегка подташнивать и очень хотелось всё это выключить. Но я решила: нет. Надо быть беспристрастной. Надо досмотреть до конца.

Потому что где-то в глубине души мне даже хотелось потом гордо сказать: «Ну и зря вы все так! Затравили нашего “Колобка”! Небось враги русского народа и любители Спайдермена набежали со своим хейтом. Нормальное кино, а вы просто ничего не понимаете!»

Я действительно хотела, чтобы фильм мне понравился. Или хотя бы оказался не настолько плох, как о нём говорят.

Поэтому я мужественно продолжала есть кактус.

И вот я досмотрела его до конца.

Проблевалась. Умылась. Вернулась.

Теперь можно писать рецензию.

Начнём с того, что в этом фильме несуразно практически всё. Сценарий, грим, диалоги, актёрская игра, логика происходящего — всё существует как будто само по себе и лишь изредка случайно встречается в одном кадре.

Очень многие ругают графику. А вот тут я даже немного заступлюсь за фильм: технически графика нормальная. Пиксели из экрана не сыплются, Колобок не разваливается на полигоны, компьютер вроде справился.

Проблема не в том, как его нарисовали.

Проблема в том, что они нарисовали.

Сам Колобок выглядит так, будто его придумали специально для проверки детской психики на прочность. На экране стоит «6+», но, глядя на его физиономию, хочется осторожно уточнить: а плюс сколько?

Я понимаю, что создатели пытались адаптировать сказку для современной, в том числе взрослой аудитории. Но тогда возникает вопрос: а где заканчивается адаптация и начинается что-то совершенно другое?

Колобок чуть ли не матерится, разговаривает и ведёт себя так, будто после встречи с бабушкой и дедушкой успел лет двадцать пожить где-нибудь в районе трёх вокзалов.

И главное — я так и не поняла, о чём эта история. Что она хочет мне сказать? Куда меня ведёт? Какую мысль я должна вынести из этого повествования?

Есть, правда, один несомненный плюс — Харламов.

Вот его голос этому Колобку подходит на сто процентов. Озвучил он его прекрасно и свою зарплату, на мой взгляд, отработал честно. Возможно, я необъективна, потому что мне вообще нравится Харламов — его голос, манера, юмор. Хотя прекрасно понимаю, что и это на любителя.

Ещё одно приятное исключение — Лада. Точнее, актриса, которая её сыграла. Пожалуй, единственный человек в фильме, который не раздражал меня ни внешне, ни своей игрой.

И вот здесь мы подходим к главному.

К тому самому НО, после которого все мои претензии к графике, гриму, сценарию и актёрской игре превращаются в мелочь.

Я до последнего была уверена, что Лада не съест Колобка. ( Я досмотрела до конца и финал знаю. Здесь речь идет именно об этом моменте под деревом)

До последней минуты.

Я ждала какого-нибудь поворота. Хитрости. Спасения. Объяснения. Чего угодно.

Потому что перед нами уже не просто лиса из старой сказки, которая встретила Колобка на дороге. Перед нами персонаж, с которым выстроили отношения. Дружбу. Доверие. Эмоциональную связь.

И она его предаёт.

Она его убивает и съедает.

И вот этого я уже не могу принять ни как «современное прочтение», ни как юмор, ни как творческую смелость сценаристов.

Для меня именно в этот момент фильм окончательно провалился в яму, которую сам себе копал всё предыдущее время.

Можно простить плохой грим. Можно пережить странные диалоги. Можно спорить о графике. Можно сказать: ну не получилось у актёра, ну не мой юмор, ну вот так сняли — бывает.

В конце концов, плохое кино — это всего лишь плохое кино.

Но плохой посыл — это уже другое.

«Колобок» — русская народная сказка. Сказка, которую знают дети. И если уж вы берёте её, переделываете, осовремениваете и ставите возрастное ограничение 6+, то хочется понять: чему должна научить ребёнка эта новая версия?

Что дружба ничего не значит?

Что можно пройти с кем-то весь путь, заслужить его доверие, стать ему близким — а потом предать и уничтожить?

И самое страшное для меня даже не в том, что Колобка съели.

Показано 18 последних публикаций.