ASEAN Centre in MGIMO

▪Это уже шестой визит Мин Аун Хлайна в Россию и первый — в качестве избранного президента Мьянмы. Поездка способствует его легитимизации как главы государства на фоне политического давления Запада.

▪Переход власти осуществлялся законным путём: мьянманские военные, обладающие квотой в парламенте, задействовали конституционный механизм, а до этого пытались решить вопрос консенсусно, в том числе через суды. США и их союзники всё равно назвали произошедшее «военным переворотом», после чего последовали жёсткие санкции (заморозка зарубежных активов, торговые эмбарго, рестрикции против мьянманского бизнеса).

▪Незадолго до визита Мин Аун Хлайна в Россию АСЕАН отказалась от дискриминационной практики исключения политических представителей Мьянмы из мероприятий объединения. Возобладал прагматичный подход — без Мьянмы невозможно решать региональные проблемы, а её изоляция подталкивает страну к ориентации на Китай, что угрожает позициям Вьетнама и Сингапура.

В Казанской декларации поднимается ряд тем, отсутствовавших или лишь намеченных в ранних документах. Биологическая безопасность оформлена как самостоятельное направление с перспективой учреждения специального диалогового механизма, в том числе в целях противодействия биотерроризму. Угрозы критически важной подводной инфраструктуре в контексте морской безопасности также обсуждаются впервые, отражая повестку, вошедшую в международный дискурс лишь в последние годы, после подрыва трубопровода «Северный поток». Искусственный интеллект фигурирует как приоритет технологического сотрудничества, а молодежный диалог обозначается как отдельный институциональный формат с предложением учредить механизм совещаний старших должностных лиц России и АСЕАН по делам молодежи. Продовольственная безопасность как концепт приобретает в казанском документе особый вес, что отражает чувствительность этой темы для России и стран АСЕАН.

В заявлении о сотрудничестве в области энергетики неоднократно акцентируется внимание на том, что энергетический переход должен осуществляться с учетом различий в национальных особенностях, потребностях и приоритетах. Наряду с альтернативными источниками энергии — гидроэнергетика, биоэнергетика, водородная и атомная энергетика — упомянуты «природный газ и СПГ», а также «ископаемое топливо с применением технологий борьбы с выбросами и их удаления». Подобная формулировка свидетельствует о том, что стороны продвигают альтернативную и более гибкую модель перехода к низкоуглеродной экономике, которая не предполагает немедленного отказа от углеводородных источников, а предусматривает технологическую модернизацию нефтегазового комплекса.

Заявление о сотрудничестве в области культуры представляется наиболее технически проработанным и концептуально зрелым документом в истории гуманитарного сотрудничества России и АСЕАН. Главные новации совместного заявления о сотрудничестве в области культуры — это самостоятельный статус, трехчастная архитектура, полноценная интеграция креативных индустрий и сквозная цифровая повестка. По своей логике оно знаменует переход от культуры как инструмента «мягкой силы» к культуре как самостоятельному сектору сотрудничества с экономическим и институциональным измерением.

В политической сфере институционализация значительного количества диалоговых треков, перечисленных в Комплексном плане на 2026–2030 гг., должна работать на дальнейшую максимальную координацию и сближение позиций сторон по вопросам желаемого мироустройства и регионального порядка. В экономике речь идет о диверсификации экономического сотрудничества и практическом сопряжении программ национального и регионального развития. Политическое и экономическое взаимодействие, естественно, должно существовать не в «безвоздушном» пространстве: развитие инструментов социогуманитарного взаимодействия может и должно работать на создание человекоцентричной экосистемы.

▪На разных этапах существования АСЕАН страны региона удерживали вместе разные факторы. В 1967 году логика создания Ассоциации была прежде всего антикоммунистической: Таиланд, Сингапур, Индонезия, Филиппины и Малайзия стремились усилить друг друга и найти вариант коллективного выживания в международных отношениях.

▪Страх перед коммунизмом имел и внешнее, и внутреннее измерение. Самым значимым «другим» для стран-основательниц была прежде всего Китайская Народная Республика, а уже во вторую очередь — Советский Союз. При этом внутри самих стран Юго-Восточной Азии действовали коммунистические партии, многие из которых были серьёзными социальными силами.

▪У создания АСЕАН был и важный внутренний драйвер: через международную организацию страны стремились легитимировать свои политические режимы и показать альтернативу тем группам населения, которые поддерживали коммунистов. Позднее удерживающим фактором стала камбоджийская проблема, вокруг которой АСЕАН усиливала свою региональную роль.

▪После распада биполярной системы возник новый страх — не коммунистической экспансии, а угрозы остаться никому неинтересными. В этих условиях источником вдохновения стали идеи региональной интеграции и стремление утвердить центральную роль АСЕАН, выстроив такую систему внешних связей, при которой внешние игроки были бы заинтересованы в сотрудничестве с Ассоциацией.

▪Юго-Восточную Азию можно рассматривать как исторический регион, где воспроизводятся типологически близкие социальные структуры — особенности семьи, образования, социальных отношений, нежёсткая иерархичность связей и подвижность пространства. При этом вопрос о том, можно ли считать АСЕАН цивилизационной общностью, остаётся открытым: регион сочетает религиозный синкретизм и доминанты разных религий.

▪Внутри АСЕАН есть несколько стран с амбициями регионального лидерства. Индонезия выделяется демографическим потенциалом и масштабом, Таиланд исторически играл важную роль в период камбоджийской проблемы, Вьетнам после вступления в АСЕАН демонстрирует стремление двигаться вперёд, Сингапур остаётся «тихим» и теневым лидером, Малайзия также претендует на более заметные позиции.

▪Регион уже является ареной противоборства США и Китая, но страны АСЕАН стараются поддерживать динамичный баланс. Китай часто предлагает конкретные инфраструктурные решения, тогда как Соединённые Штаты делают ставку на рамочные инициативы и государственно-частное партнёрство, которое не всегда приводит к практическим результатам. Для России важны культурное, образовательное и экспертное сотрудничество — итоги саммита в Казани показывают, что в этом направлении уже начинается движение.