Репост из: НЕЗЫГАРЬ
Конфискация имущества по политическим основаниям становится ближе к практическому воплощению: некоторым препятствием на этом пути является необходимость внесения поправок в уголовный кодекс, которые могут не заставить себя ждать.
Анализ исторических примеров показывает, что данные инициативы изначально кажутся не только обусловленными складывающейся ситуацией, но и могущими исправить ее к лучшему, а также безусловно выигрышными для внедряющих их акторов. Однако по мере их естественного развития, они выходят из-под контроля и не только ухудшают ситуацию, но и закономерно оборачиваются против инициирующих их акторов.
Имеющийся исторический опыт Советской эпохи показывает, насколько быстро размываются критерии определения «врагов народа». Последовательные итерации приводят к конфискацию имущества сначала – террористов, затем – иноагентов, затем – всех, переставших быть налоговыми резидентами в 2023 г., затем – всех, кто поставил лайк под критикой чиновника любого уровня. Причем одной из наиболее подверженных рискам страт в этой связи становятся именно чиновники всех уровней. Если недавно результатом неудачно размещенных фотографий в сети могло стать партийное порицание, то на следующим этапе им может стать конфискация имущества.
Поэтому результат внедрения подобных практик видится крайне негативным не только с точки зрения права, но и с точки зрения нарастания в обществе двоемыслия и прямого саботажа. Руководители всех уровней будут озабочены в большей степени спасением своих активов и, возможно, жизней. Логика развития ситуации приведет к расширению подобных практик от лишения имущества к лишению жизни, в том числе, - внесудебному, что уже демонстрировалось обществу, пока на низовом уровне.
Из механизма устрашения и временного подспорья для дефицитного бюджета, конфискация имущества по политическим основаниям быстро может стать механизмом политической и рейдерской борьбы. Уровень передела собственности, который активно развернется на подобном основании, может стать беспрецедентно высоким даже для России. Подобная экономическая борьба скажется в том числе на государственных предприятиях, там речь будет идти о перехвате контроля над управлением ими. Параллельно, вследствие уже зафиксированного статистикой падения нормы прибыли и грядущего увеличения рисков, может произойти резкое падение привлекательности предпринимательской деятельности. В результате не только возрастет давление на экономику, уже находящуюся на сегодняшний день в кризисе, но и обороноспособность страны резко снизится, вследствие негативного влияния решения вопросов собственности и управления на текущую деятельность предприятий.
Общественный запрос на репрессии в отношении медийных фигур, который фиксируется социологией, будет быстро удовлетворен, но развитие событий, приводящее к репрессиям против сотен тысяч «релокантов» и – косвенным образом – миллионов их родственников, оставшихся в России, может вызвать серьезные негативные социальные последствия.
Инстинкт выживания элит и остатки здравого смысла еще могут остановить подобное развитие событий, но пока популизм и кажущиеся, хайповые выгоды от принятия подобных законопроектов возобладают.
Анализ исторических примеров показывает, что данные инициативы изначально кажутся не только обусловленными складывающейся ситуацией, но и могущими исправить ее к лучшему, а также безусловно выигрышными для внедряющих их акторов. Однако по мере их естественного развития, они выходят из-под контроля и не только ухудшают ситуацию, но и закономерно оборачиваются против инициирующих их акторов.
Имеющийся исторический опыт Советской эпохи показывает, насколько быстро размываются критерии определения «врагов народа». Последовательные итерации приводят к конфискацию имущества сначала – террористов, затем – иноагентов, затем – всех, переставших быть налоговыми резидентами в 2023 г., затем – всех, кто поставил лайк под критикой чиновника любого уровня. Причем одной из наиболее подверженных рискам страт в этой связи становятся именно чиновники всех уровней. Если недавно результатом неудачно размещенных фотографий в сети могло стать партийное порицание, то на следующим этапе им может стать конфискация имущества.
Поэтому результат внедрения подобных практик видится крайне негативным не только с точки зрения права, но и с точки зрения нарастания в обществе двоемыслия и прямого саботажа. Руководители всех уровней будут озабочены в большей степени спасением своих активов и, возможно, жизней. Логика развития ситуации приведет к расширению подобных практик от лишения имущества к лишению жизни, в том числе, - внесудебному, что уже демонстрировалось обществу, пока на низовом уровне.
Из механизма устрашения и временного подспорья для дефицитного бюджета, конфискация имущества по политическим основаниям быстро может стать механизмом политической и рейдерской борьбы. Уровень передела собственности, который активно развернется на подобном основании, может стать беспрецедентно высоким даже для России. Подобная экономическая борьба скажется в том числе на государственных предприятиях, там речь будет идти о перехвате контроля над управлением ими. Параллельно, вследствие уже зафиксированного статистикой падения нормы прибыли и грядущего увеличения рисков, может произойти резкое падение привлекательности предпринимательской деятельности. В результате не только возрастет давление на экономику, уже находящуюся на сегодняшний день в кризисе, но и обороноспособность страны резко снизится, вследствие негативного влияния решения вопросов собственности и управления на текущую деятельность предприятий.
Общественный запрос на репрессии в отношении медийных фигур, который фиксируется социологией, будет быстро удовлетворен, но развитие событий, приводящее к репрессиям против сотен тысяч «релокантов» и – косвенным образом – миллионов их родственников, оставшихся в России, может вызвать серьезные негативные социальные последствия.
Инстинкт выживания элит и остатки здравого смысла еще могут остановить подобное развитие событий, но пока популизм и кажущиеся, хайповые выгоды от принятия подобных законопроектов возобладают.