Зачем UX‑исследователю лыжная маска в очереди за огурцами?
В одном большом городе, где даже огурец в очереди становится предметом стратегического планирования, стоял UX‑исследователь. И стоял он не просто так, а в лыжной маске — будто собрался штурмовать Альпы, а не выбирать овощи.
Люди косились. Старушка рядом вздохнула: «Эх, молодёжь… То им интерфейс неудобный, то огурцы не той формы». Кассир, видавший всякое, только бровью повёл: «Пакет брать будете?» — и будто бросил гранату в тихую гавань человеческой решимости.
А наш герой в маске бормотал себе под нос что‑то про «точки боли», «микрофрустрации» и «неинтуитивное расположение ящиков». И был в этом бормотании свой великий смысл — по крайней мере, так он сам себе говорил. Ведь UX‑исследование — дело тонкое: если хочешь понять, что чувствует обычный человек, надо самому на время стать обычным человеком. А обычный человек в очереди за огурцами чувствует себя как альпинист без страховки: страшно, непонятно, где следующий шаг, и кажется, что весь мир сговорился и специально поставил самый свежий огурец в самый дальний угол.
Лыжная маска тут была не причудой, а гениальным приёмом маскировки. В ней он становился невидимкой — не тем, кто «всё подмечает», а просто ещё одним страдальцем в очереди, у которого жизнь свелась к одной великой цели: найти огурец и уйти, сохранив остатки душевного равновесия. В маске мир становился проще: не видно ни акций, ни «выгодно!», ни чьих‑то слишком бодрых взглядов. Оставался только путь — прямой, суровый, как тропа в горах: от входа до прилавка, от прилавка до кассы, от кассы до свободы.
Говорят, в тот день он собрал столько данных о человеческой стойкости, что хватило бы на целую диссертацию. И даже когда кассир снова спросил про пакет, наш исследователь не дрогнул. Лишь чуть поправил маску и записал в блокнот: «Точка принятия решения. Высокий уровень стресса. Вероятность отказа — 73 %».
В одном большом городе, где даже огурец в очереди становится предметом стратегического планирования, стоял UX‑исследователь. И стоял он не просто так, а в лыжной маске — будто собрался штурмовать Альпы, а не выбирать овощи.
Люди косились. Старушка рядом вздохнула: «Эх, молодёжь… То им интерфейс неудобный, то огурцы не той формы». Кассир, видавший всякое, только бровью повёл: «Пакет брать будете?» — и будто бросил гранату в тихую гавань человеческой решимости.
А наш герой в маске бормотал себе под нос что‑то про «точки боли», «микрофрустрации» и «неинтуитивное расположение ящиков». И был в этом бормотании свой великий смысл — по крайней мере, так он сам себе говорил. Ведь UX‑исследование — дело тонкое: если хочешь понять, что чувствует обычный человек, надо самому на время стать обычным человеком. А обычный человек в очереди за огурцами чувствует себя как альпинист без страховки: страшно, непонятно, где следующий шаг, и кажется, что весь мир сговорился и специально поставил самый свежий огурец в самый дальний угол.
Лыжная маска тут была не причудой, а гениальным приёмом маскировки. В ней он становился невидимкой — не тем, кто «всё подмечает», а просто ещё одним страдальцем в очереди, у которого жизнь свелась к одной великой цели: найти огурец и уйти, сохранив остатки душевного равновесия. В маске мир становился проще: не видно ни акций, ни «выгодно!», ни чьих‑то слишком бодрых взглядов. Оставался только путь — прямой, суровый, как тропа в горах: от входа до прилавка, от прилавка до кассы, от кассы до свободы.
Говорят, в тот день он собрал столько данных о человеческой стойкости, что хватило бы на целую диссертацию. И даже когда кассир снова спросил про пакет, наш исследователь не дрогнул. Лишь чуть поправил маску и записал в блокнот: «Точка принятия решения. Высокий уровень стресса. Вероятность отказа — 73 %».