Репост из: Друид
Мастер пера @master_pera специально для Друида @wisedruidd
Прибалтика после обретения независимости всегда была в авангарде противостояния с Россией, да и само обретение возможности выхода из Союза было обставлено в прибалтийских республиках как победа. Ни в одной другой бывшей советской республике исход из державы не вызвал такого энтузиазма, как в Латвии, Литве и Эстонии. Конечно, эти территории были чужеродными элементами в теле империи, а потому сегодняшняя крайне недружественная политика Прибалтики в отношении РФ, во многом, является реакцией на геополитические изломы прошлой эпохи.
С момента расставания России и республик Балтии сменилось уже целое поколение, а добрососедства так и не состоялось. Напротив – Литва активно чинит препятствия транзиту грузов в Калининград, забегая вперёд паровоза европейских санкций, а Эстония с Латвией мало того, что до минимума ограничили въезд россиян, так ещё вместе с украинским президентом Владимиром Зелинским продвигают инициативу полного запрета шенгенских виз для граждан РФ.
За таким демаршем стоит множество комплексов, унаследованных от былой эпохи, а также стремление прибалтов самоутвердиться в новой европейской архитектуре, где вместе со странами Восточной Европы они всё ещё числятся новичками, хотя и полагают свой статус в ЕС повыше болгарского или румынского.
Ситуация такая, что идёт целое соцсоревнование за право быть главными запевалами русофобии – и в этом турнире прибалтийские государства и их правительства явно наступают на пятки, а то и существенно опережают и Польшу, и Украину, и англосаксов. Прибалтийский радикализм имеет не только собственную историческую природу, но и свою цену, которую Литва-Латвия-Эстония намереваются получить по итогам геополитического конфликта с РФ.
Как сказал классик, всякая большая нелюбовь подогревается осознанием чрезмерной зависимости: вот и прибалтийские страны, формально войдя в противоположную России международную коалицию, на деле так и не смогли до конца преодолеть зависимость от российских энергоресурсов, от инвестиций состоятельных россиян, да и вообще от нюансов своего географического положения, которое завязано на близость с РФ.
Противоречия между политикой и экономикой, между идеологическими установками и реалиями приводят к когнитивному диссонансу и всплеску эмоций, который подчас принимает крайние формы, например, в виде сноса даже таких памятников, которые, казалось бы, как монумент освободителям Риги от фашистской оккупации, вполне соответствуют и европейской, и американской исторической концепции. Конечно, прибалтийский антироссийский почин замешан не только на одних эмоциях, прибалты хоть и горячие парни, но себе на уме и научились действовать прагматично.
Положение на окраине Евросоюза, хоть и со всеми его правами и даже с балтийским янтареём и шпротами, побуждает прибалтийские правительства к резким инициативам и эскалации на фронте сдерживания России. Прибалты в пуле других недружественно настроенных к РФ восточноевропейских стран хотели бы перетянуть на себя европейское одеяло и задать новую, куда более жёсткую повестку в отношениях с Москвой.
У тяжеловесов и ветеранов европейского континента преобладают куда более сдержанные подходы, зато новая восточная поросль Евросоюза имеет возможность по полной программе разыгрывать карту российской угрозы, и такая разница в оценках происходящего и планах создаёт напряжение внутри ЕС.
Для России уколы балтийского зонтика хоть и не страшны, но и не столь уж безобидны, потому что начинают напрямую влиять на ситуацию в калининградском регионе, а потому требуют симметричной реакции, которая всегда прежде приводила в чувство строптивых соседей по Балтике.
Прибалтика после обретения независимости всегда была в авангарде противостояния с Россией, да и само обретение возможности выхода из Союза было обставлено в прибалтийских республиках как победа. Ни в одной другой бывшей советской республике исход из державы не вызвал такого энтузиазма, как в Латвии, Литве и Эстонии. Конечно, эти территории были чужеродными элементами в теле империи, а потому сегодняшняя крайне недружественная политика Прибалтики в отношении РФ, во многом, является реакцией на геополитические изломы прошлой эпохи.
С момента расставания России и республик Балтии сменилось уже целое поколение, а добрососедства так и не состоялось. Напротив – Литва активно чинит препятствия транзиту грузов в Калининград, забегая вперёд паровоза европейских санкций, а Эстония с Латвией мало того, что до минимума ограничили въезд россиян, так ещё вместе с украинским президентом Владимиром Зелинским продвигают инициативу полного запрета шенгенских виз для граждан РФ.
За таким демаршем стоит множество комплексов, унаследованных от былой эпохи, а также стремление прибалтов самоутвердиться в новой европейской архитектуре, где вместе со странами Восточной Европы они всё ещё числятся новичками, хотя и полагают свой статус в ЕС повыше болгарского или румынского.
Ситуация такая, что идёт целое соцсоревнование за право быть главными запевалами русофобии – и в этом турнире прибалтийские государства и их правительства явно наступают на пятки, а то и существенно опережают и Польшу, и Украину, и англосаксов. Прибалтийский радикализм имеет не только собственную историческую природу, но и свою цену, которую Литва-Латвия-Эстония намереваются получить по итогам геополитического конфликта с РФ.
Как сказал классик, всякая большая нелюбовь подогревается осознанием чрезмерной зависимости: вот и прибалтийские страны, формально войдя в противоположную России международную коалицию, на деле так и не смогли до конца преодолеть зависимость от российских энергоресурсов, от инвестиций состоятельных россиян, да и вообще от нюансов своего географического положения, которое завязано на близость с РФ.
Противоречия между политикой и экономикой, между идеологическими установками и реалиями приводят к когнитивному диссонансу и всплеску эмоций, который подчас принимает крайние формы, например, в виде сноса даже таких памятников, которые, казалось бы, как монумент освободителям Риги от фашистской оккупации, вполне соответствуют и европейской, и американской исторической концепции. Конечно, прибалтийский антироссийский почин замешан не только на одних эмоциях, прибалты хоть и горячие парни, но себе на уме и научились действовать прагматично.
Положение на окраине Евросоюза, хоть и со всеми его правами и даже с балтийским янтареём и шпротами, побуждает прибалтийские правительства к резким инициативам и эскалации на фронте сдерживания России. Прибалты в пуле других недружественно настроенных к РФ восточноевропейских стран хотели бы перетянуть на себя европейское одеяло и задать новую, куда более жёсткую повестку в отношениях с Москвой.
У тяжеловесов и ветеранов европейского континента преобладают куда более сдержанные подходы, зато новая восточная поросль Евросоюза имеет возможность по полной программе разыгрывать карту российской угрозы, и такая разница в оценках происходящего и планах создаёт напряжение внутри ЕС.
Для России уколы балтийского зонтика хоть и не страшны, но и не столь уж безобидны, потому что начинают напрямую влиять на ситуацию в калининградском регионе, а потому требуют симметричной реакции, которая всегда прежде приводила в чувство строптивых соседей по Балтике.