Лакан понимает самоубийство не просто как провал жизненного инстинкта, а — в своей теории желания и влечения к смерти — как экстремальный, радикально деструктивный акт, в котором субъект в последний раз утверждает свое самоопределение.
В каноническом прочтении Фрейда самоубийство изначально предстает как проявление влечения к смерти, как победа Танатоса над Эросом, как окончательное поражение живого. Сам Зигмунд Фрейд в работе «Скорбь и меланхолия» (1917) описывал самоубийство как следствие садистского обращения против собственного Эго, против интернализованного и ненавидимого объекта. Эта интерпретация структурно правдоподобна, но для Жака Лакана она недостаточна, более того — почти противоположна.
Лакан интерпретирует самоубийство, особенно самоубийство побежденного, субъекта, который сдается, не как перверсию влечения, а как его чистейшее утверждение. Уже в своей Римской речи 1953 года Лакан описывает возможность того, что суицидальный уход «побежденного» можно понимать не просто как поражение, а как последний, радикально деструктивный обходной путь желания, в котором это желание, в форме отрицания, еще раз заявляет о своем «триумфе». Следуя лакановской теории акта, самоубийство можно рассматривать не как провал инстинкта жизни, а как исполнение радикального желания, выходящего за пределы символического.
Что это означает конкретно? И почему язык, символическое, является здесь решающим фактором?
