22 декабря 2025 года Экономколлегия Верховного Суда РФ оформила крайне интересное
определение по вопросу применения последствий недействительности соглашения между супругами о разделе совместной собственности (дело №А41-55111/2017).
Суть обособленного спора сводится к следующему:
До признания мужа банкротом между супругами было заключено соглашение о разделе совместно нажитого имущества, затем их брак был расторгнут (до возбуждения дела о банкротстве супруга). Через некоторое время уже бывшая супруга продала полученный ею по соглашению объект за 42,3 миллиона рублей. ГК АСВ - единственный кредитор бывшего мужа - оспорила данное соглашение как подозрительную сделку, направленную на причинение вреда кредиторам, потребовав возвращение имущества в конкурсную массу должника в порядке применения реституции. Ситуация осложена тем, что объект, полученный бывшей супругой, находился на территории Испании, то есть курсовая разница сама по себе уже создавала проблемы для защиты по такому иску. Как следует из судебных актов по обособленному спору, сама бывшая супруга должника и ее представители в рассмотрении дела не участвовала и никаких жалоб по существу принятых судебных актов не подавала, что уже существенно уменьшало шансы на победу. Довольно удивительным образом это соглашение о разделе имущества признали недействительной сделкой, хотя супруга, в том числе - бывшая, имеет безусловное право на выдел своей доли в совместно нажитом имуществе, приобретенном, к тому же задолго до появления задолженности перед кредиторами, а общая стоимость имущества, которое по результатам развода осталось у бывшего супруга-банкрота (по данным судебных актов) превышает 165.2 миллиона рублей, то есть бывшая жена, скорее всего, получила даже не половину совместно нажитого имущества. В связи с тем, что испанский дом с земельным участком был продан добросовестному приобретателю, при рассмотрении обособленного спора ГК АСВ изменила исковые требования на взыскание стоимости объекта в конкурсную массу, а на втором круге рассмотрения обособленного спора потребовала дополнительно взыскания убытков в связи с изменением рыночной стоимости объекта с момента его отчуждения на момент рассмотрения спора. В связи со вторым уточнением исковых требований должник (бывшая супруга должника дело игнорировала) заявил об применении срока исковой давности к требованиям о взыскании убытков, суд первой инстанции признал требования о взыскании убытков дополнительными требованиями, по которым истек срок исковой давности, отметил, что ГК АСВ было известно об отчуждении объекта добросовестному приобретателю еще до подачи искового заявления и Агентство могло изначально правильно сформулировать исковые требования, а не через 4 года после подачи иска. Точку же в споре поставил Верховный Суд РФ, присудив взыскание с бывшей жены должника и половины стоимости объекта на момент его отчуждения, половины суммы убытков в связи с изменением стоимости объекта.
Внимание коллег по этому спору привлекло то, что после признания соглашения между супругами о разделе совместной собственности недействительным в рамках дела о банкротстве бывшего мужа его бывшая жена в итого оказалось обязана выплатить в конкурсную массу 58,4 миллиона рублей (при стоимости последующей продажи полученного ею по соглашению объекта в размере 42 миллиона рублей).
Мне же кажется, что более значимым для практики разрешения таких споров является правовая позиция Верхоного Суда РФ о порядке применения срока исковой давности:
"Заявление ответчика о пропуске срока исковой давности блокирует судебное разрешение имущественного спора против него в случаях, когда другая сторона обращается за защитой своих прав спустя значительное время после того, как ей стало известно о нарушении (пункт 2 статьи 199 ГК РФ). При этом институт исковой давности направлен, в частности, на обеспечение стабильности гражданского оборота, создание определенности и предсказуемости для субъектов гражданских правоотношений.
