Лебедев про мозг

Из рубрики «Биографии»

Как академик Зинченко улучшал инженерную науку гуманитарным туманом

Владимир Зинченко — наследственный педолог (сын П. И. Зинченко), пронесший дух разгромленной в 1936 году «науки о целостном ребенке» через советскую психологию. Когда педологию запретили, он просто сменил вывеску: вместо ребенка стал изучаться «целостный оператор АЭС».

Сухая остаточная стоимость Зинченко для науки вполне конкретна. Это эмпирические результаты по микроструктуре зрительного восприятия и активной роли саккад [1, 2], исследования по эргономике и снижению «человеческого фактора» на сложных производствах [3, 4], а также эксперименты по системе развивающего обучения б для детей [5].

Однако все, что Зинченко производил за пределами лаборатории, представляет собой удивительный образчик академического снобизма и гуманитарной демагогии [6, 7].

Зинченко потчевал инженеров философским елеем:

«Технократическое мышление — это мышление, для которого разум — лишь инструмент решения задач, а не орган самосознания. Оно озабочено эффективностью, но слепо к смыслу».

И выдавал пафосные, но пустопорожние сентенции:

«Психология без души — это не наука, это бухгалтерская книга психических функций».

Вот еще манифесты из Зинченко:

«Человек — это не устройство для обработки информации. Когда человека сводят к функции ввода-вывода, из него вымывается главное — смысл, аффект и ценности», а «попытка загнать действие в жесткий алгоритм убивает само действие».

«Духовный слой сознания — это реальный орган восприятия».

«Никакая инструкция не может предусмотреть того момента, когда оператор должен поступить не по инструкции, чтобы спасти систему», ведь «человек — это сущее, способное к выходу за собственные пределы».

Даже байку про «3–4% потенциала» Зинченко без стеснения транслировал с трибун:

«Главный резерв человеческого развития лежит не в биологии и не в извилинах мозга, а в культуре. Человек осваивает лишь ничтожную долю того культурного богатства, которое способно сформировать его сознание».

Он сокрушался, что

«мы учим отвечать на вопросы, вместо того чтобы учить их задавать», уверяя, что «образование должно не фаршировать голову знаниями, а строить орган мышления и чувствования»,

и иронизировал над коллегами:

«Ученые часто похожи на людей, которые ищут ключи не там, где потеряли, а под фонарем, потому что там светло. Мы исследуем то, что легко измерить, а не то, что действительно важно».

В итоге Зинченко остался автором двойственного жанра: с одной стороны — реальные фиксации саккад в лаборатории, с другой — попытка подменить строгий научный анализ поэтической эссеистикой и методологической проповедью.

Работы с конкретными эмпирическими результатами:

Зинченко В. П., Вергилес Н. Ю. Формирование зрительного образа: исследование трансформаций зрительной информации. — М.: Изд-во Моск. ун-та, 1969.

Зинченко В. П. Восприятие и визуальное мышление. — М.: Изд-во МПСИ, 2001.

Зинченко В. П., Майзель Н. И., Фадеев Е. Т. и др. Анализ деятельности человека-оператора // Вопросы психологии. — 1962. — № 2.

Мунипов В. М., Зинченко В. П. Эргономика: принципы организации пространств и интерфейсов. — М.: Логос, 2001.

Запорожец А. В., Венгер Л. А., Зинченко В. П., Рузская А. Г. Развитие восприятия в раннем и дошкольном возрасте. — М.: Просвещение, 1967.

Программные манифесты и философско-эссеистические труды:

6. Зинченко В. П., Моргунов Е. Б. Человек развивающийся. Очерки российской психологии. — М.: Тривола, 1994. (Главный манифест «духовной психологии», изобилующий афоризмами, филиппиками против кибернетики и культурологическими отступлениями).

7. Зинченко В. П. Мысль и Слово Густава Шпета (возвращение из изгнания). — М.: Языки славянской культуры, 2000. (Умозрительный опус на стыке герменевтики и феноменологии, окончательно уводящий от строгой науки в поэтическое богословие сознания).

#биографии