Я сейчас читаю мужу вслух главы из третьей книги. Ищу интонацию и ракурс для темы личного целеполагания — заходить туда классически мне не хочется, а как хочется, я пока нащупываю. И вот что забавно: слушает он третью, а говорит всё время про вторую, мол, ты каждый раз читаешь что-то оттуда, и ощущение, будто каждая строчка про меня. Будто я во всё это попадал — и в переживания, и в ловушки. «Ты меня этим ретравматизируешь».
Я с ним соглашаюсь. Потому что тема выгорания ровно про то, о чём написана глава «Я не справился». Руководителя выбирают и двигают вверх именно за способность справляться: выдерживать, даже когда правил нет. Со временем это перестает быть навыком и становится частью того, кем человек себя считает. Я тот, кто справляется. И когда реальность перестает поддаваться, удар приходится не по проекту и не по цифрам, а по образу себя.
Дальше происходит маленький, почти незаметный сдвиг в самоидентификации: из «это произошло» в «это произошло, потому что я недостаточно хорош». Кризис был внешний, рынок общий, решения не существовало в природе, а внутри всё равно записывается как личный провал. Человеку с амбициями, с ощущением, что ему дано чуть больше, чем среднему, свыкнуться с мыслью «я не справился» часто невыносимо. Проще добавить оборотов. Усилить контроль. Влезть глубже в операционку. Или, наоборот, эмоционально отъехать и делать вид, что не очень-то и хотелось.
Поэтому переживание не перерабатывается, а копится. А то, что копится и не проговаривается, рано или поздно начинает искать себе телесное выражение. На ранних стадиях выгорание действительно лечится достаточно просто: сон, разгрузка, пересборка роли и ответственности, честный аудит коммуникаций и их количества. Человек перегрелся как управленческий узел, ему нужно остыть и пересобрать роль.
В тяжелых случаях человек не просто устает, он выходит из эпизода с травматическим контуром. Психика зафиксировала пережитое как угрозу, и тело теперь реагирует быстрее, чем успевает подключиться мысль. Рационально все понятно: устал, уволился, прошло полгода-год. А при приближении к теме работы включается избегание, соматика, навязчивые мысли, замирание.
Я описывала клиентку, которая после года терапии не могла подойти к зданию бывшего офиса: начиналась тошнота, доходило до рвоты. Она однажды собралась встретиться с коллегой в кафе на первом этаже — просто поболтать — и ее вырвало у двери. Дома все прекращалось. Это не установка «не хочется работать». Это триггер и телесный след, с которым разговорной терапии уже бывает мало.
Я с ним соглашаюсь. Потому что тема выгорания ровно про то, о чём написана глава «Я не справился». Руководителя выбирают и двигают вверх именно за способность справляться: выдерживать, даже когда правил нет. Со временем это перестает быть навыком и становится частью того, кем человек себя считает. Я тот, кто справляется. И когда реальность перестает поддаваться, удар приходится не по проекту и не по цифрам, а по образу себя.
Дальше происходит маленький, почти незаметный сдвиг в самоидентификации: из «это произошло» в «это произошло, потому что я недостаточно хорош». Кризис был внешний, рынок общий, решения не существовало в природе, а внутри всё равно записывается как личный провал. Человеку с амбициями, с ощущением, что ему дано чуть больше, чем среднему, свыкнуться с мыслью «я не справился» часто невыносимо. Проще добавить оборотов. Усилить контроль. Влезть глубже в операционку. Или, наоборот, эмоционально отъехать и делать вид, что не очень-то и хотелось.
Поэтому переживание не перерабатывается, а копится. А то, что копится и не проговаривается, рано или поздно начинает искать себе телесное выражение. На ранних стадиях выгорание действительно лечится достаточно просто: сон, разгрузка, пересборка роли и ответственности, честный аудит коммуникаций и их количества. Человек перегрелся как управленческий узел, ему нужно остыть и пересобрать роль.
В тяжелых случаях человек не просто устает, он выходит из эпизода с травматическим контуром. Психика зафиксировала пережитое как угрозу, и тело теперь реагирует быстрее, чем успевает подключиться мысль. Рационально все понятно: устал, уволился, прошло полгода-год. А при приближении к теме работы включается избегание, соматика, навязчивые мысли, замирание.
Я описывала клиентку, которая после года терапии не могла подойти к зданию бывшего офиса: начиналась тошнота, доходило до рвоты. Она однажды собралась встретиться с коллегой в кафе на первом этаже — просто поболтать — и ее вырвало у двери. Дома все прекращалось. Это не установка «не хочется работать». Это триггер и телесный след, с которым разговорной терапии уже бывает мало.