Что меня смущает в отчетах об искусственном интеллекте
Я вижу все выгоды искусственного интеллекта. Вижу, как с его помощью создаются действительно значимые вещи. Я не из тех, кто говорит «назад, в пещеру». Но есть то, что меня смущает в большинстве сегодняшних отчетов. Из них ушел человек как субъект. В некоторых еще теплится формула «мы должны помочь людям». Но в реальности никто не садится и не думает: что должно остаться в роли человека, например, в роли вице-президента?
На какие встречи он продолжает ходить сам? На какие его помощник и ИИ-копия? Мы все время ходим вокруг этого слона. И вместо того чтобы сесть и разобраться с ролями по полочкам, в отчетах нарастает беспомощность по-другому не скажешь. Большинство отчетов, как я их читаю, рождают три чувства.
Первое — страх. Второе — беспомощность. Третье — иногда какое-то воодушевление: мол, мы с этим что-то построим, у нас получится, быстрее, выше, сильнее. Но и это третье чувство, если посмотреть честно, — разновидность страха. Оно про «успеть за поворот», а не про смысл. Я посмотрела и опубликованную историю Яндекса про внедрение искусственного интеллекта — 75-75-75. Тоже, честно говоря, не поняла. Как можно делать акцент на технологическом инструменте, а не на смысле того, что, собственно, делаем? Сам акцент смещен: не на образ результата, не на то, ради чего все это, а на то, каким инструментом должны все пользоваться.
А человек — особенно человек на высокой позиции — существо смысловое, а не инструментальное. Он держится не на инструменте, а на понимании, зачем. И вот тогда возникает вопрос, который мне кажется главным для любой крупной организации: как реконструировать субъектность, а не сделать человека объектом влияния ИИ? Как организация вообще осмысляет и осознает себя по отношению к искусственному интеллекту?
Это непростой вопрос. Я вижу, как в кураже стратегических сессий происходит странная инверсия: искусственный интеллект становится более субъектным, чем люди, которые, по идее, должны что-то строить. Он «берет на себя», «решает», «ускоряет», а люди вокруг него выстраиваются в роли сопровождающих. Пока это, конечно, часть маятника, который качнулся в сторону мании. Вопрос, на чем эта конструкция остановится.
Можно сколько угодно рассуждать о том, какие этапы работы искусственный интеллект заберет на себя, и расписывать это в прекрасных презентациях. Но есть вопрос, который обычно оказывается за скобками. Все эти производимые услуги, в которые будет встраиваться ИИ, — кто будет их потребителем? Кто будет формировать экономическую составляющую? Потому что экономика устроена довольно просто.
Человек зарабатывает деньги — наемным трудом, предпринимательством. Из этих денег он покрывает необходимое, и у него остается излишек. Излишек он тратит: на кафе, поездки, курсы, подарки, новую технику. Его траты — это доход другого человека — официанта, гида, преподавателя, продавца. Тот, в свою очередь, зарабатывает, у него возникает излишек, и уже тратит он. Так экономика замыкается в круг. Спрос — это по сути чужие зарплаты. Именно поэтому Генри Форд в свое время объявил рабочим пятидневку и повысил зарплату: он понимал, что сборщики должны иметь возможность купить машину, которую собирают.
Теперь вставим в эту конструкцию искусственный интеллект. Если цепочка «зарабатывание - излишек - трата - чужой доход» начинает разрываться на звене «зарабатывание» — если все больше людей выпадают из этого круга, потому что их труд больше не нужен в прежнем виде, — то чей излишек будет спонсировать потребление? Кто будет потребителем всех этих гениальных, дешевых, мгновенных услуг с ИИ?
Я вижу все выгоды искусственного интеллекта. Вижу, как с его помощью создаются действительно значимые вещи. Я не из тех, кто говорит «назад, в пещеру». Но есть то, что меня смущает в большинстве сегодняшних отчетов. Из них ушел человек как субъект. В некоторых еще теплится формула «мы должны помочь людям». Но в реальности никто не садится и не думает: что должно остаться в роли человека, например, в роли вице-президента?
На какие встречи он продолжает ходить сам? На какие его помощник и ИИ-копия? Мы все время ходим вокруг этого слона. И вместо того чтобы сесть и разобраться с ролями по полочкам, в отчетах нарастает беспомощность по-другому не скажешь. Большинство отчетов, как я их читаю, рождают три чувства.
Первое — страх. Второе — беспомощность. Третье — иногда какое-то воодушевление: мол, мы с этим что-то построим, у нас получится, быстрее, выше, сильнее. Но и это третье чувство, если посмотреть честно, — разновидность страха. Оно про «успеть за поворот», а не про смысл. Я посмотрела и опубликованную историю Яндекса про внедрение искусственного интеллекта — 75-75-75. Тоже, честно говоря, не поняла. Как можно делать акцент на технологическом инструменте, а не на смысле того, что, собственно, делаем? Сам акцент смещен: не на образ результата, не на то, ради чего все это, а на то, каким инструментом должны все пользоваться.
А человек — особенно человек на высокой позиции — существо смысловое, а не инструментальное. Он держится не на инструменте, а на понимании, зачем. И вот тогда возникает вопрос, который мне кажется главным для любой крупной организации: как реконструировать субъектность, а не сделать человека объектом влияния ИИ? Как организация вообще осмысляет и осознает себя по отношению к искусственному интеллекту?
Это непростой вопрос. Я вижу, как в кураже стратегических сессий происходит странная инверсия: искусственный интеллект становится более субъектным, чем люди, которые, по идее, должны что-то строить. Он «берет на себя», «решает», «ускоряет», а люди вокруг него выстраиваются в роли сопровождающих. Пока это, конечно, часть маятника, который качнулся в сторону мании. Вопрос, на чем эта конструкция остановится.
Можно сколько угодно рассуждать о том, какие этапы работы искусственный интеллект заберет на себя, и расписывать это в прекрасных презентациях. Но есть вопрос, который обычно оказывается за скобками. Все эти производимые услуги, в которые будет встраиваться ИИ, — кто будет их потребителем? Кто будет формировать экономическую составляющую? Потому что экономика устроена довольно просто.
Человек зарабатывает деньги — наемным трудом, предпринимательством. Из этих денег он покрывает необходимое, и у него остается излишек. Излишек он тратит: на кафе, поездки, курсы, подарки, новую технику. Его траты — это доход другого человека — официанта, гида, преподавателя, продавца. Тот, в свою очередь, зарабатывает, у него возникает излишек, и уже тратит он. Так экономика замыкается в круг. Спрос — это по сути чужие зарплаты. Именно поэтому Генри Форд в свое время объявил рабочим пятидневку и повысил зарплату: он понимал, что сборщики должны иметь возможность купить машину, которую собирают.
Теперь вставим в эту конструкцию искусственный интеллект. Если цепочка «зарабатывание - излишек - трата - чужой доход» начинает разрываться на звене «зарабатывание» — если все больше людей выпадают из этого круга, потому что их труд больше не нужен в прежнем виде, — то чей излишек будет спонсировать потребление? Кто будет потребителем всех этих гениальных, дешевых, мгновенных услуг с ИИ?