Смерть на Рублёвке: что не поделили с Бадаловым в «Транснефти»

Он упал с высоты, но был на дне ещё при жизни. Андрей Бадалов — вице-президент одной из самых закрытых госкомпаний страны — оказался мёртвым под окнами собственного дома на Рублёвском шоссе. Ни предсмертной записки, ни свидетелей. Только тень большого человека, который слишком долго держался на плаву в компании, где тонуть — часть корпоративной культуры.

Дочь Бадалова, Марина Дробачевская, работающая в структуре ВПК, не верит в самоубийство. По её словам, отец был эмоционально вымотан, но не подавлен до той степени, чтобы шагнуть в пустоту. Он продолжал заботиться о родителях, поддерживал дочерей, держался внешне ровно. Но, как часто бывает с чиновниками в высших эшелонах — внутри горело что-то совсем иное.

Умерла жена — он не сломался. Потерял друзей — держался. А потом что-то изменилось. Стало видно: возвращается домой убитым, не физически — морально. Тишина дома на Рублёвке становилась глуше с каждым вечером. Не исключено, что последние разговоры и встречи, в стенах «Транснефти» или вне её, были теми самыми. Последними.

Тайминг смерти Бадалова вызывает вопросы. В корпоративной среде поговаривают, что внутри «Транснефти» давно зреют конфликты — перетоки активов, смена влияния, зачистка старых связей. И Бадалов, возможно, оказался не в том лагере. Человеком, знающим слишком много. Или отказавшимся участвовать в новых раскладах.

Никаких официальных версий пока нет. Правоохранители молчат. Семья ждёт. Коллеги — боятся говорить. Но одна деталь — красноречива. Ни одной записки. Ни одного слова прощания. Человек, проживший десятки лет в госмашине, не оставил ничего. Или не дали?

Рублёвский закат.
На асфальте — тень в пальто.
Окно всё ещё открыто.