Бачуров

Я — Тед Лассо. Во всех работах, где я работал. Сегодня целый день смотрел четвертый сезон.

Про эффект «целителей» и чудесные «факты» исцеления, которые произошли прямо на глазах у человека или даже лично с ним, есть веселый роман Стивена Фрая «Гиппопотам».

Кстати, Распутин был против войны.

В воспоминаниях Феликса Юсупова приведен его любопытный разговор с Распутиным.

Распутин говорил: «Хватит этой войны, хватит кровопролития. Пора положить конец жертвам. Что, немцы не братья ли нам? Господь сказал: “Возлюби врага, как родного брата Поэтому война должна скоро кончиться”».

Препятствие к такому развороту событий Распутин видел в позиции императора и императрицы, которым дают «худые» советы.

Про «вчистую» вспомнил, как маленькая младшая дочь Даша выговаривала нам, своим родителям: «Если бы не мои игрушки, то вы профукали бы эти деньги вчистую — (медленно и акцентировано) ВЧИСТУЮ!».

Права, конечно.

По поводу слива про полеты на частных самолетах. Я, кстати, летал.

А вот раньше как было.

В 2014 году в Эрмитаже проходила международная биеннале современного искусства «Манифеста-10». Эта кочующая биеннале в отличие от венецианской или «Документы» каждые два года проходит в новом городе. И вот в 2013 году они решили объединиться с Эрмитажем, который только открыл Главный штаб после ремонта и нуждался в хорошей выставке.

И эти голландские русофобы-натовцы с удовольствием стали готовить выставку в Петербурге.

Но тут Крым, «русская весна», малазийский Боинг. Начались отказы художников. А организаторы взяли кредит в амстердамском АБН-АМРО в евро, перевели в России в рубли, а к концу года курс вырос в три раза, так что в декабре «Манифеста» была вынуждена отдать банку евро, которые стоили в три раза дороже, чем весной. Чуть не обанкротились.

Но я о другом. Картину Герхарда Рихтера «Эма» куратор Каспер Кениг разместил в Аполлоновом зале Эрмитажа между двумя мраморными колоннами.

Так вот, из «Нью-Йорк Таймс» в «Манифесту» пришло письмо из отдела фактчекинга с целым списком вопросов по статье их корреспондента.

Один из вопросов меня тогда поразил: «В тексте упомянуты старинные колонны, между которыми выставлена картина Рихтера. Насколько они старинные? Какого века?»

И это не для того, чтобы вставить в текст. Они проверяли, уместно ли слово «старинные».

Миша Брашинский в комментариях вспомнил Севу Грача. У меня есть про него дурацкая история.

Сева Грач (бывший директор «Зоопарка») в середине 90-х заехал ко мне домой на машине забирать куда-то дальше тусоваться моего приятеля Васю Соловьева, сына экс-чемпиона мира Бориса Спасского. Когда Сева появился в дверях, мы поняли, что он смертельно пьян. Он не стоял на ногах и что-то бормотал. Я ему дал воды, потом мы с Васей аккуратненько под ручки спустили его вниз и посадили в машину. Оказавшись за рулем, Сева очнулся, оживился, мило улыбнулся, приветливо помахал мне рукой, включил двигатель и, ловко объехав лужу, рванул навстречу новым приключениям.