Толще твиттера

biggakniga Нравится 0
Это ваш канал? Подтвердите владение для дополнительных возможностей

Рекламу не публикую, взаимных перепостов не делаю.
Гео и язык канала
Россия, Русский
Категория
Книги


Гео канала
Россия
Язык канала
Русский
Категория
Книги
Добавлен в индекс
09.05.2017 23:31
Последнее обновление
18.11.2018 00:34
Telegram Analytics
Самые свежие новости сервиса TGStat. Подписаться →
Searchee Bot
Каталог из 270 000 Telegram-каналов с поиском внутри бота.
@TGStat_Bot
Бот для получения статистики каналов не выходя из Telegram
13 350
подписчиков
~9.6k
охват 1 публикации
~1.8k
дневной охват
~31
постов / месяц
71.6%
ERR %
9.95
индекс цитирования
Репосты и упоминания канала
39 упоминаний канала
6 упоминаний публикаций
103 репостов
Forwarded
Istoryo
Forwarded
Evaluatrix
Sokol_log
Буквешная
Writer's Digest
Кава з медом
Pompekunskap канал
Вычитала
тисовая улица
Стр. 17
Forwarded
Вычитала
no work and all play
Pal o' Me Heart
no work and all play
Афиша Daily
Книжный бункер
«Собака.ru»
Вычитала
Books & Cider
Forwarded
toska_poetry
Редакторка
Опыты чтения
Writer's Digest
Полка
Ксения Лурье
тоска один
Каналы, которые цитирует @biggakniga
Storytel: что нового
тисовая улица
Важные вещи
Copy Me
Шведовед
Полка
Важные вещи
Горький
Последние публикации
Удалённые
С упоминаниями
Репосты
Переслушиваю в аудио книгу Терезы Онил Unmentionable, потому что читала ее очень давно. Вспомнила свой самый любимый оттуда исторический факт: гардероб раньше включал в себя функцию нужника. Это были такие ниши в стене, откуда фекалии и моча стекали прямо наружу, по стенам (по следам эрозии на стенах древних сооружений можно было проследить, где именно в замках были уборные), а над дырками в полу дамы и господа обычно вешали одежду. Считалось, что вот эти аммониевые испарения от мочевины способствуют лучшей сохранности нарядов. (На русский язык книга переведена, называется "Это неприлично".)
Люси Уорсли в своем исследовании о морбидном увлечении британцев самой культурой преступления и о том, как эстетика убийства проникла в развлекательную культуру, на которой взошел и зазолотел британский детективный роман, приводит очень интересное наблюдение. До начала 19 века преступник в Британии не считался кем-то особенным, у него не было характерных для сегодняшнего восприятия черт: врожденной моральной инаковости, некой ауры зла и подспудного ощущения некоторого внутреннего надлома, который мог произойти еще, скажем, в раннем детстве.
А все потому, пишет Уорсли, что до 1823 года в Британии существовало около 200 преступлений, так называемый "Кровавый кодекс", которые карались повешением. Грубо говоря, можно было украсть три копейки и за них болтаться потом на веревке. Преступником, иными словами, мог легко стать каждый, для этого не нужно было совершать что-то особенное, достаточно было, скажем, половить рыбу не в том месте или поставить силки на кролика. Поэтому, например, в литературе до этого очень популярен образ благородного разбойника или условного робина гуда, который напоминает богачам, что они несколько зарвались со своим правосудием.
Но к 1823 году британская судебная система оказалась на грани коллапса, потому что невозможно было перевешать столько народу. Тупо не хватало веревок, виселиц и палачей, чтобы контрольно дергать повешенных за ноги. Вот тогда-то кровавый кодекс, наконец, пересмотрели, оставив в нем два преступления, каравшихся смертной казнью - убийство и государственную измену.
И вот с этого момента в людском сознании начинает меняться сам образ преступника: когда смертная казнь становится редкостью, зрелищем, организованным по всем законам театра, а кровавые детали совершенного преступления начинают обеллетризовываться в грошовых страшилках - penny bloods и penny dreadfuls - пока идет суд.
А вот еще к вопросу о нынешней Букеровской премии. Сайт The Bookseller приводит статистику (ссылку не даю, там только для подписчиков): чуть ли не впервые за всю историю премии продажи книг, вошедших в длинный список, значительно превысили продажи шорт-листа. Обычно механизм работает так: книга попадает в шорт и продажи сразу становятся заоблачными. Но в длинном списке были три единственных читабельных книги: детектив, графический роман и второй роман Салли Руни, которую читатели любят деньгами уже второй год, а жюри Букера - не очень. Вот и выходит, что откровенную не-массовость короткого списка 2018 года не смогло побороть даже попадание этих романов в этот самый список. Нельзя говорить, что ты, мол, отбираешь книги не по принципу читабельности, а по принципу их вовлеченности в повестку дня, а потом ждать, что их будут сметать с полок. Это вообще очень показательная история: есть писатели, например, которые в интервью усиленно подчеркивают, что пишут не для быдла, что они-то не массовые, они-то про высокую культуру, а потом почему-то удивляются тому, что их читают десять с половиной человек. Сорянчик, ребзя, это и есть вся ваша аудитория.
Новый роман Иэна Макьюэна выйдет 23 апреля 2019 года. Альтернативная история, Лондон 1980-х, синтетические люди, любовь, в общем, ничего так.
https://www.thebookseller.com/news/audacious-mcewan-novel-set-april-2019-869426
Я, по-моему, уже писала, что я еще и главный редактор книжного аудиосервиса по подписке Storytel. (449 рублей в месяц, книжки можно скачивать в офлайн, если нет интернета, бесплатный период 14 дней, никаких эконом- и вип-статусов.) Так вот, за лето мы загрузили 2000 новых книг и лекций. Это какое-то море, которое я только начинаю как-то разводить руками и упорядочивать.
А пока что, для тех, кто нас читает, мы завели телеграм-канал, в котором будем регулярно писать, что у нас появилось нового и хорошего.

Из свежего: лекции "Арзамаса" про Льва Толстого - Басинский, Ореханов, Зорин, (а скоро будут лекции, например, Веры Мильчиной про повседневную жизнь Парижа), та самая книжка про секс ( "От нейробиологии либидо до виртуального порно") Варламовой и Фоер, жирный такой триллер "Последняя миссис Пэрриш", шведский исторический детектив "1793" в роскошном переводе Сергея Штерна, в общем, у нас есть очень-очень много всего и канал просто поможет вам за этим следить.
В поиске набирать: @storytelofficial
Ссылка: https://t.me/storytelofficial
Галина Юзефович как-то выкладывала в у себя в фб некоторые аксиомы, скажем так, о работе критика, попутно развенчивая стереотипы, связанные с этой работой. Например о том, что критики гребут деньги, как скажет моя бабушка, и ртом, и жопой, а платят им за "рекламу книг" богатые издательства, просто сплевывая в их адрес пятитысячные купюры, которые они так бы все равно отдали детям поиграть.
Мне давно хочется написать такой же список про работу книжных переводчиков. На первом месте там бы стояло вот что: переводчик не имеет никакого отношения к переводу названия книги. Он может предложить свой вариант, но это максимум. Еще максимумее, с ним этот вариант могут обсудить (в случае с художкой это немного вероятнее, чем в случае с нон-фиком). За перевод названия, как правило, берется вся редакция, а то и отдел маркетинга. Поэтому когда вы обнаруживаете, что книжка, которая в оригинале называлась, например, "Как освежевать бобра", в переводе обрела название вроде "Тайная история грызуна: как торговать бобровым жиром на криптобирже", то знайте, переводчик не имеет к этому никакого отношения и, скорее всего, охренел при виде названия вместе с вами и с бобром.
Написала свой список лучших осенних новинок. Очень рада, что у нас выйдут эссе Элиф Батуман: это тот редкий случай, когда о русской литературе пишут с нежной любовью и очень смешно, не хмуря лицо по Достоевскому. https://esquire.ru/letters/63332-15-books-fall-2018/#part0
Вышел трейлер сериала по первой части "Неаполитанского квартета" Элены Ферранте
https://youtu.be/ntoN-sDFvZc
Миранда Джулай
Вчера объявили короткий список альтернативной «нобелевки», и он меня несколько озадачивает. Вот смотрите, обещалось, что короткий список будет составлен по результатам читательского голосования, а уже жюри выберет победителя. Окей, я верю, что читатели наголосовали сердцем за Мураками. Я верю, что читатели наголосовали за Геймана. Но, честно, при всем моем, конечно, к ним уважении, я не очень верю, что за Мариз Кондэ и Ким Тхуй проголосовало больше народу, чем за Джоан Роулинг. И что люди вообще проголосовали так, что шорт-лист вышел неожиданно гендерно ровным и всецело политкорректным.
Но, как бы там ни было, больше премий, хороших и разных, будем болеть за Нила Геймана.

Меня, если честно, несколько другое волнует. Вся эта история с альтернативной началась, как мы помним, из-за того, что в комитете по вручению Нобелевской премии области литературы вскрылось какое-то невероятное гнездо скотства и разврата. Там одни члены жюри домогались других членов жюри при помощи опять же членов. И бывший муж одной комитессы сливал информацию о лауреатах и номинантах букмекерам. Когда все это открылось, общественность, конечно, возмутилась: а потом, мол, они этими самыми губами будут выбирать нам великую литературу. Комитет на грани развала, устроители премии говорят, мол, вернетесь, когда раскаетесь, и есть даже риск того, что премию по литературе не будут вручать еще несколько лет или передоверят ее вручение вообще другим людям.

В связи с этим у меня вопрос. Почему ничего такого не происходит в других комитетах? Как так вручается премия в области мира, медицины, экономики, химии и физики, что там все чинно и стерильно? Мужчины, видимо, входят на обсуждения, зажав пенис в стальном кулачке. Женщинам вагины затыкают уголовным кодексом. У гендерно флюидных людей на входе отбирают гендерные флюиды. Голосуют за призера сразу двумя руками, чтобы было видно, что все руки делом заняты. (Мужчинам с зажатым в кулаке пенисом приходится особенно туго. До посягательств ли тут. Закатать бы потом обратно.)

И тут, значит, только нобелевский комитет по литературе устраивает обсуждения в формате вакхических оргий. Длинный список не считается длинным, если он короче 25 сантиметров. (Если на 25 сантиметров не набирается, в список добавляют Миранду Джулай. Она способствует увеличению не только любви к литературе.) Голые женщины, видимо, сладострастно суют себе в рот грозди винограда, а имена тех, кто вошел в короткий список, выплевывают вместе с косточками. Победителя выбирают так: весь комитет напряженно вглядывается в портрет условного Патрика Модиано. «Я б ему вдула, - наконец, говорит председательница. – Году в семьдесят восьмом». И все такие – ну все, берем, есть победитель.

В общем, хорошо бы нобелевку по химии когда-нибудь дали за химический анализ литературы. Что-то есть в ней такое, что бьет в голову и развязывает не только языки, но и чресла.
https://www.dennyaakademien.com/nominated
В сериале "Шоколад" Джоанн Харрис выходит четвертая книга, в которой Вианн Роше возвращается в Ланскне-су-Танн, а там снова много еды и много магии. Роман будет называться The Strawberry Thief ("Клубничный вор/ Похититель клубники") и выйдет в апреле 2019 года. До сих пор, если честно, питаю ко взрослым романам Харрис нежненькую, необъяснимую любовь, хотя, нет - вполне объяснимую, конечно, потому что у Харрис всегда все очень солидно выпечено, продумано, доделано. Каждый ее роман - это не то чтобы какое-то откровение, она не меняет ими мир, не плещет читателю в лицо актуальность ведрами, она просто немножко добавляет миру историй, вместе с которыми от этого мира можно или спастись, ну или поверить, что он немножко лучше, чем тебе казалось.
https://www.thebookseller.com/news/orion-poaches-harris-first-chocolat-novel-seven-years-transworld-843831
#britishliteraturetoday
Во время панельных дискуссий, которые вела Екатерина Шульман, выяснилось удивительное: в крови, а точнее в речи британских романистов накрепко зашит не Шекспир, а поэт и писатель Филипп Ларкин, которого они все беспрестанно цитировали. Сара Перри в ответ на вопрос из зала о том, что для нее такое хорошая литература, ответила, что ей как писательнице это очень трудно сделать, подкрепив свои слова цитатой из Ларкина - как только ты начинаешь рассуждать о том, какая поэзия плохая, а какая - хорошая, тебе больше ничего не остается делать, как самому писать только хорошие стихи.
#britishliteraturetoday И Алан Холлингхерст, и Сара Перри говорили о том, что в какой-то момент исследовать дружбу в своих книгах им стало гораздо интереснее любви. Любовный сюжет истерт и исследован, и зачастую обременен излишней материальностью: брак - это не только история любви, но и история денег, выгоды, статуса, социальных перемен. В то время как двое друзей, как заметила Сара Перри, встречаются поесть пиццы и выпить вина только потому, что они нравятся друг другу. У них нет общих детей, общих обязательств, общих денег в банке - зачастую. Все, что у них есть - это искреннее желание увидеть друг друга.
Холлингхерст в своих романах исследует не только мужскую любовь, но и мужскую дружбу. В его романе Stranger’s Child есть потрясающий золотой миг, когда двое друзей просто живут - сейчас, в последнем лете перед войной, искренне, до обнаженной физичности наслаждаясь обществом друг друга.
О том, что история дружбы им куда интереснее брачного сюжета уже много говорили - и писали - и Тартт, и Янагихара, Янагихара в особенности, задаваясь вопросом о том, почему собственно союз двух друзей не равен браку, не равен родству, когда совершенно чужих людей не связывает вообще-то ничего, кроме самого искреннего чувства.
Об этом же пишет Салли Руни в романе Conversation with Friends, где любовная интрига кажется куда бледнее напряженного, мощного, почти кровного чувства привязанности между двумя подругами.
В общем, в англоязычной литературе дружеский сюжет постепенно приходит на смену брачному. Как знать, может, это связано с новой культурой: коливинг, распадение семьи и союза как непременной ячейки жизни, но, может быть, это просто попытка писателей обратить наше внимание на то немногое настоящее, что нам - всем нам - пока неожиданно доступно бесплатно, независимо от того, готово ли наше тело к лету и умеем ли мы строить отношения.
#britishliteraturetoday Сара Перри рассказывала, что Эссекс для англичан – это такое место шуток и анекдотов, каким для нас до недавнего времени была Чукотка. То есть, по-хорошему, роман "Змей в Эссексе" должен был бы называться по-русски "Змей в Урюпинске".
А вот и подробный отчет. Забыла только упомянуть одну важную вещь: вот уже который год Букер наступает сам себе на ногу, и в этом году он особенно заметно ее отдавил. Потому что как бы ни старалось букеровское жюри собрать списочек погорячее и поактуальнее, у него всякий раз выходит как в том анекдоте про гиблое место. Невозможно говорить о хоть какой серьезности премии в области англоязычной литературы и при этом вот уже который год почти полностью игнорировать литературу бывших колоний. В австралийской, например, современной литературе происходит именно сейчас очень много всего интересного, но мы снова об этом не узнаем. Я уже не говорю о том, что выдав единожды Букера новозеландской писательнице, букеровский комитет, видимо, где-то себе пометил, что у Новой Зеландии квота по букерам выполнена. Давно ничего не понятно про англо-индийскую литературу, что там, кроме Арундати Рой и экспортных заплачек о том, как все плохо, и т.д. Вместо этого уже который год Букер сузил свое поле зрения до Британии и США, и только изредка косится на Канаду. Нет, друзья, так вы слона не продадите. Так вы его даже не увидите.
https://daily.afisha.ru/brain/9575-nam-hana-anastasiya-zavozova-o-long-liste-bukera-2018/
В длинном списке Букера 2018 - графический роман и роман в стихах. Подробный разбор будет в течение дня, пока что очень заметно полное отсутствие всех гигантов англоязычной литературы - нет ни Барнса, ни Холлингхерста, ни Джесмин Уорд, ни, черт подери, Али Смит. Оставили Ондатже, ну тут вежливый поклон в сторону золотого букероносца, и монументального Ричарда Пауэрса, сделав акцент на свежих голосах, экспериментальных формах и, по-прежнему, повестке дня. Интересный список, гораздо лучше прошлогоднего. https://themanbookerprize.com/fiction/news/man-booker-prize-2018-longlist-announced
Ну наконец-то. Четвертый том детективного сериала про Корморана Страйка выйдет в сентябре.
https://twitter.com/RGalbraith/status/1016672613169541121
Прокомментировала для Wonderzine результаты "Золотого Букера" – и весь короткий список заодно.
"Пишет Найпол совершенно при этом беззлобно, но с каким-то конрадовским внутритекстовым чувством тьмы, и многие его герои — это такие осколки большой некогда империи, утратившие связь с целым в том числе и внутри себя. Иногда это комично, иногда это литература без анестезии, но это, в общем, такой огромный британский дед, перед которым современная литература до сих пор замирает в «почтительном пардоне»: не далее как в прошлом году англо-индийский автор Нил Мукхерджи, например, написал роман-оммаж тому самому букеровскому роману Найпола «A State of Freedom» о рассыпающейся на части Индии — внутренней в том числе."
https://www.wonderzine.com/wonderzine/entertainment/books/236537-best-book-of-the-last-50-years