![](https://static34.tgcnt.ru/posts/_0/5a/5a36e9fb8a19f4af4ef8621bc43800a0.jpg)
Прочла своего первого Джона Гришэма, тот роман, в котором много-много самых разных писателей собираются на небольшом острове и обсуждают в застольной беседе, у кого тиражи богаче и талант непродатее, а попутно, как водится, пинают все то, что принято пинать: авторов, пишущих «треш» и почему-то отлично продающихся, авторов, пишущих высоколобые романы «не для всех» и, разумеется, не продающихся; авторов, пишущих про вампиров; критиков, которые не замечают авторов, пишущих про вампиров; расплодившихся самиздатчиков и книжные туры, во время которых на встречу с автором в книжном магазине приходит примерно четыре человека и все они работают в этом же книжном.
Помимо этих застольных встреч с болями и бедками зарубежного книгоиздания в книге есть еще основная интрига: поиск украденных рукописей Фицджеральда, однако стоит роману вернуться к ней, как текст сразу деревенеет и подсыхает, чему, конечно, очень помогает общее стилистическое токование в духе: «У Мерсер было стройное тело, она радовалась, что наконец-то нашла ему применение».
Не могу сказать, что рекомендую, но неожиданно это даже не самый плохой роман, там просто есть живые, естественные сцены, в которых писатели сражаются с писательским блоком, алкоголизмом и проваленными на три года дедлайнами, а есть куски картона, которыми эти сцены переложены, и вот их можно пролистнуть.
Помимо этих застольных встреч с болями и бедками зарубежного книгоиздания в книге есть еще основная интрига: поиск украденных рукописей Фицджеральда, однако стоит роману вернуться к ней, как текст сразу деревенеет и подсыхает, чему, конечно, очень помогает общее стилистическое токование в духе: «У Мерсер было стройное тело, она радовалась, что наконец-то нашла ему применение».
Не могу сказать, что рекомендую, но неожиданно это даже не самый плохой роман, там просто есть живые, естественные сцены, в которых писатели сражаются с писательским блоком, алкоголизмом и проваленными на три года дедлайнами, а есть куски картона, которыми эти сцены переложены, и вот их можно пролистнуть.