Репост из: paradox _friends
На четвертый месяц войны Израиля с ХАМАС становится уже окончательно понятно, что вовсе не освобождение палестинского народа было главной целью организаторов «Черного Шаббата».
Провоцирование еврейского государства на предельно жесткий ответ предполагало следующий ход с вмешательством «третьей силы».
Но вовсе не прямое столкновение США с Ираном должно было стать финальным актом ближневосточной драмы.
Ее авторы трудились вовсе не ради «Армагеддона».
Их цель – не разрушить мир, но значительно поменять соотношение сил в нем.
Именно поэтому в качестве второстепенного персонажа, постепенно превращающегося в первостепенного, выступили не сам Иран или его ливано-сирийские прокси, а хуситы.
Нанести сколько-нибудь ощутимый урон Израилю или, тем более, спровоцировать ядерную эскалацию йеменская шиитская группировка едва ли в состоянии.
Зато блокирование хуситами пролива между Красным и Аравийским морями, стратегически важного с точки зрения мировой логистики, не могло не заставить США прибегнуть к решительным действиям. И тем самым обусловить ухудшение своей геополитической и геоэкономической позиции в среднесрочной перспективе.
Дело в том, что второй фактический хозяин упомянутого морского коридора – Китай, чуть менее 10 лет назад построивший военную базу в Джибути.
Кстати, «неслучайная случайность» -- китайские военные обосновались на африканской стороне пролива Баб-эль-Мандеб примерно в то же самое время, когда на его евразийской стороне разгорелась гражданская война, инициированная хуситами.
При этом поддерживающие йеменских шиитских радикалов Иран и (чуть позднее) Катар сами являются крупными китайскими торговыми партнерами.
Нельзя сказать, что в Вашингтоне никогда не осознавали, какие риски несет конфликт в Йемене для США и их союзников, и какие возможности открывает перед их противниками.
Еще в сентябре 2023-го Белый дом пытался сблизить позиции Саудовской Аравии и ОАЭ по йеменскому урегулированию. Причем, за основу предполагалось взять именно более миролюбивый подход Эр-Рияда.
Этому, в итоге провалившемуся, дипломатическому треку предшествовал саммит G20 в Индии, призванный закрепить тренд на превращение последней в главный глобальный противовес Китаю.
А про важность Баб-эль-Мандеб и Красного моря для индийской торговли с Европой известно, как минимум, с I века н.э., когда Рим наладил так называемую «дорогу специй».
К слову, другой, сухопутный её маршрут, проходил через Иудею, не имевшей тогда недругов на севере.
Теперь, по мере того, как йеменская кампания для коалиции во главе с США будет превращаться из блицкрига в затяжную войну, Индия рискует либо вообще лишиться собственного «окна в Европу», оставшись исключительно с дорогостоящей «воздушной форточкой».
Либо – договариваться о «водяном (во всех смыслах этого слова) перемирии» с Китаем, явно на не слишком выгодных для себя и своего главного западного симпатизанта условиях.
Провоцирование еврейского государства на предельно жесткий ответ предполагало следующий ход с вмешательством «третьей силы».
Но вовсе не прямое столкновение США с Ираном должно было стать финальным актом ближневосточной драмы.
Ее авторы трудились вовсе не ради «Армагеддона».
Их цель – не разрушить мир, но значительно поменять соотношение сил в нем.
Именно поэтому в качестве второстепенного персонажа, постепенно превращающегося в первостепенного, выступили не сам Иран или его ливано-сирийские прокси, а хуситы.
Нанести сколько-нибудь ощутимый урон Израилю или, тем более, спровоцировать ядерную эскалацию йеменская шиитская группировка едва ли в состоянии.
Зато блокирование хуситами пролива между Красным и Аравийским морями, стратегически важного с точки зрения мировой логистики, не могло не заставить США прибегнуть к решительным действиям. И тем самым обусловить ухудшение своей геополитической и геоэкономической позиции в среднесрочной перспективе.
Дело в том, что второй фактический хозяин упомянутого морского коридора – Китай, чуть менее 10 лет назад построивший военную базу в Джибути.
Кстати, «неслучайная случайность» -- китайские военные обосновались на африканской стороне пролива Баб-эль-Мандеб примерно в то же самое время, когда на его евразийской стороне разгорелась гражданская война, инициированная хуситами.
При этом поддерживающие йеменских шиитских радикалов Иран и (чуть позднее) Катар сами являются крупными китайскими торговыми партнерами.
Нельзя сказать, что в Вашингтоне никогда не осознавали, какие риски несет конфликт в Йемене для США и их союзников, и какие возможности открывает перед их противниками.
Еще в сентябре 2023-го Белый дом пытался сблизить позиции Саудовской Аравии и ОАЭ по йеменскому урегулированию. Причем, за основу предполагалось взять именно более миролюбивый подход Эр-Рияда.
Этому, в итоге провалившемуся, дипломатическому треку предшествовал саммит G20 в Индии, призванный закрепить тренд на превращение последней в главный глобальный противовес Китаю.
А про важность Баб-эль-Мандеб и Красного моря для индийской торговли с Европой известно, как минимум, с I века н.э., когда Рим наладил так называемую «дорогу специй».
К слову, другой, сухопутный её маршрут, проходил через Иудею, не имевшей тогда недругов на севере.
Теперь, по мере того, как йеменская кампания для коалиции во главе с США будет превращаться из блицкрига в затяжную войну, Индия рискует либо вообще лишиться собственного «окна в Европу», оставшись исключительно с дорогостоящей «воздушной форточкой».
Либо – договариваться о «водяном (во всех смыслах этого слова) перемирии» с Китаем, явно на не слишком выгодных для себя и своего главного западного симпатизанта условиях.